Книга Грустная дама червей, страница 146 – Татьяна Бочарова

Она знала уже тогда. Бородатый главврач все ей объяснил, написал в карте о необходимости госпитализации, но Леля ему не поверила. А может быть, поверила, но понадеялась, что все обойдется. Ее нежелание расставаться с Олегом оказалось сильнее благоразумия, сильнее страха перед возможными осложнениями.

Вот почему она выдумывала любые предлоги, чтобы не пускать Карину вместе с собой в консультацию.

— Глупенькая, — с горечью проговорила Карина, — как же ты так!

— Вот так. — как эхо прошелестела Леля и сморгнула с ресниц одну-единственную слезинку. — Ребеночек… умрет. Олежка мне не простит.

— Что ты говоришь? Он уже летит в Москву, через несколько часов ты его увидишь.

— Я… не успею… — Леля облизала пересохшие губы. — Ты ему передай, что я его… люблю, — она сделала усилие и улыбнулась: — Он… самый лучший, самый красивый… умный… — Ее голос зазвучал еще глуше.

Карина нащупала под простыней Лелину руку, свободную от капельницы. Она была как лед.

— Передашь? — едва слышно шепнула Леля, пытаясь сжать Каринины пальцы.

— Да, — Карина кивнула и тут же опомнилась: — Ты сама передашь!

— Ты… — Лелины веки опустились, ладонь бессильно разжалась.

Карина отчетливо видела, как поднимается и опадает простыня на ее груди.

Кто-то сзади взял ее за плечи, осторожно, но настойчиво повлек в сторону от реанимационной кровати.

Все остальное было как в тумане.

Она не помнила, как выходила из палаты, но вдруг оказалась сидящей на кушетке. И молоденькая, стриженная под мальчишку медсестра закатывала ей рукав, терла ваткой сгиб локтя, делала укол. Точно издалека, до нее доносились какие-то голоса.

— Это ее сестра?

— Говорят, соседка.

— А больше так никто и не приехал.

— Муж летит из командировки. Будет только ночью.

— Такая молодая. Жалко-то как.

И Карина поняла, что Лели больше нет.

Она еще продолжала сидеть с засученным рукавом, машинально прижимая локтем вату, тупо уставясь в чисто вымытый пол, пока не услышала над головой знакомый голос:

— Господи, какое горе! Бедная девочка.

Тогда Карина подняла голову.

Перед ней стояла Тамара, в коротком расстегнутом пальто, без шапки. Ее черные, в синеву, волосы растрепались и небрежно спадали на плечи, по щекам текли слезы:

— Пойдемте, я отвезу вас домой. Я на машине.

Карина покорно поднялась, надела дубленку.

Они вышли в темный двор, пересекли его и остановились возле синей «пятерки».

— Самолет прилетит около часа ночи, — проговорила Тамара, открывая дверцу. — Вы сейчас отдохните, а часам к двенадцати я за вами заеду. Мне до вас недалеко, минут тридцать. Поедем их встречать. — Она уселась за руль, тяжело вздохнула: — Поверить не могу во все это. Кошмар.

Машина плавно тронулась с места. Тамара достала из бардачка сигареты.

Карина глядела на ее четкий, слегка тяжеловатый профиль и машинально отмечала, что она удивительно похожа на Вадима и курит точно так же, как он, держа сигарету левой рукой.

Отчего в голову ей лезут такие пустые, ненужные мысли? Леля мертва, Леля осталась лежать там, в палате, одна, под безжалостно-ярким светом трескучих ламп. Она больше не заговорит с Кариной, не засмеется своим звонким, детским смехом, не заплачет, размазывая слезы по розовым щекам. Никогда.

— Никогда, — повторила Карина вслух.

Тамара скосила глаза в ее сторону.