Книга Грустная дама червей, страница 22 – Татьяна Бочарова

Голову Лели по-прежнему украшала гладкая балетная прическа, красиво открывающая длинную шею.

Рядом с ослепительной и высокой Лелей Карина сразу почувствовала себя старой, невзрачной и маленькой.

«А, да ладно, — подумала она, — что природой дано, то дано. Не убиваться же мне по росту метр семьдесят пять, по светлым волосам и ногам от шеи».

Однако она тоже тщательно накрасилась, уложила волосы и надела свое выходное платье. Общий вид получился под стать Лелиному, и от этого они обе почувствовали себя особенно уверенными и привлекательными.

Билеты были в пятом ряду партера. Пока концерт не начался, Карина, слушая Лелину болтовню, с удовольствием разглядывала любимый свой Большой зал консерватории, в котором не была уже года три, а когда-то посещала чуть ли не каждый месяц. Она ощущала приятное легкое волнение — как бывает в ожидании хорошего сюрприза.

На сцену стал выходить оркестр, и Карина сразу увидела Олега. Он шел первым, высокий, широкоплечий, в отлично сидевшем на нем черном фраке. Волосы зачесаны назад, и только две пряди по бокам спадали на лоб.

Она почувствовала, как рядом с ней замерла от восторга Леля, резко прекратив разговор.

— Вот он, — зашептала Леля ей в ухо после секундной паузы. — Правда, он у меня самый красивый? Посмотри, больше таких нет во всем оркестре.

— Тихо, — попросила Карина, — они сейчас начнут. Я хочу послушать музыку.

Леля покладисто кивнула и, вздохнув, заерзала на стуле.

Вышел дирижер. Поклонился и взмахнул палочкой. Карина сидела, внимательно вслушиваясь в музыку Гайдна, и ее охватывало легкое разочарование.

Да, безусловно, оркестр играл профессионально, точно, слаженно, с хорошим вкусом. Но Карину эта игра почему-то не задевала. Через пять минут она поймала себя на том, что отвлекается, рассматривая блестящие трубы органа, платье на скрипачке за третьим пультом, сверкающую розовую лысину дирижера. И это было плохим признаком.

«Вряд ли дело в оркестре, — подумала Карина с грустью, — дело во мне. Я просто перестала быть музыкантом, профессионально деградировала. Естественно — если каждый день слушать лишь детские пьески в отвратительном исполнении и самой не играть…»

— Нравится? — громким шепотом спросила Леля.

— Очень, — вежливо ответила Карина и вздохнула.

В антракте Леля потащила ее в артистическую. Напрасно Карина сопротивлялась, убеждая Лелю, что чувствует себя неловко и лучше им пойти в буфет.

В артистической Лелю все знали. С ней приветливо здоровались, шутили, ее обнимали и целовали.

Карина с интересом разглядывала отдыхающих оркестрантов: мужчины сидели, сняв пиджаки, женщины толпились у зеркала, поправляя макияж и прически. Олега среди музыкантов не было.

— Туда, — показала Леля куда-то вбок, и они зашли в маленькую комнатку.

Там у раскрытого окна стоял Олег, а рядом с ним черноволосый полноватый парень, примерно его же возраста. Оба о чем-то тихо разговаривали и курили.

Черноволосый увидел девушек первым, лицо его расплылось в широкой улыбке.

— Олежка, — проговорил он, чуть пришепетывая, — к тебе пришли. Здорово, Лель, отлично выглядишь, — с этими словами парень подошел к Леле, расцеловал ее в обе щеки и с любопытством уставился на Карину. — Это твоя подружка?

— Это наша новая соседка! — весело ответила Леля.