Книга Соло для влюбленных, страница 112 – Татьяна Бочарова

Все наперебой хвалили и поздравляли Глеба, сумевшего вызвать у зала такую теплую встречу. Лариса видела, что ему очень приятно: глаза сияли, лицо, тонко и умело загримированное, казалось фантастически красивым и вдохновенным.

В эти минуты Лариса готова была простить Глебу абсолютно все: и его неумелое, закончившееся трагедией вождение машины, и упорное нежелание завязать с употреблением наркотиков. И уж тем более такие невинные пустяки, как мелкую ложь по поводу своих отлучек и отказ от участия в устранении последствий сантехнической аварии, постигшей Ларисину квартиру.

Она с нетерпением дождалась, пока остальные ребята, вдоволь наговорившись и расслабившись, наконец разошлись, чтобы привести себя в порядок перед началом второго действия, и они с Глебом остались один на один в полутьме закулисья.

В прорезь занавеса заглядывал яркий луч прожектора, в нем весело кружились пылинки, оркестр тихонько наигрывал отдельные номера из второго и третьего действий. Говорить ничего не хотелось, лишь бы эти минуты никогда не заканчивались, вечно длилась тишина, едва слышная, нежная музыка, дрожащая, мерцающая полоска света в темноте.

— Джильда, вы неотразимы! – Глеб осторожно коснулся Ларисиных пальцев.

— Вы тоже, Герцог…

Так все начиналось и так продолжается. И ничто не может этому помешать, ничто!

Полоска света дрогнула и на мгновение исчезла. Потом снова появилась – кто-то из монтировщиков, видимо, ходил за кулисами по сцене. Глеб мельком оглянулся и выпустил ее руку:

— Пора. Сейчас будет звонок.

— Да, иди, – Лариса кивнула. – Я останусь. Послушаю Артема.

— Послушай, – согласился Глеб, отступая в темноту, к двери в коридор. – Он классно поет, аж в дрожь бросает. Ни пуха!

— К черту.

Глеб скрылся за дверью. Почти сразу же из коридора появились Артем, Мила и двое неразлучных друзей, Андрей Стишин и Дима Баринов, по опере – придворные Герцога. Мгновением позже к ним присоединился Богданов. Все трое, Стишин, Баринов и Евгений, изображали на сцене свиту Герцога, с которой происходит столкновение разгневанного Риголетто.

В лепеховской постановке действие начиналось сразу с появления во дворце шута, начальная сцена разговора Герцога с придворными была опущена. Поэтому Глеб отправился отдохнуть, а ему на смену пришли другие солисты.

— Ой, мамочка, кто здесь? – Мила испуганно воззрилась на безмолвно стоящую в темноте Ларису. – Ларка, ты, что ли? Стоишь тут, точно тень отца Гамлета, напугала меня до смерти! Ты что, так и не ходила в гримерную?

Лариса отрицательно покачала головой. В это время прогремел звонок. Шум по ту сторону кулис начал смолкать, из-за двери высунулась помощник режиссера, Марина Хмельницкая, оглядела собравшихся певцов и удовлетворенно кивнула:

— Сейчас начинаем. Давайте на сцену.

Артем, Женя и Андрей с Димой ушли за занавес. Из коридора напротив появился хор вельмож, готовый к выходу.

— Наконец-то ты услышишь, – шепнула Мила, пристраиваясь в своем излюбленном месте, откуда сцена была видна как на ладони. – Я вчера даже прослезилась. Темка раньше никогда так не пел. Грамотно – да, профессионально – это бесспорно. Но всегда как-то прагматично, сухо, от сих до сих, – Мила сделала широкий жест. – А в этот раз что-то его проняло, это факт.

Лариса с удивлением покосилась на подругу. Слышать от Милы, слывшей главной театральной язвой, такие теплые и искренние слова в адрес кого-либо было странно. Обычно бойкая на язык, она говорила обо всех лишь колкости, а если уж хвалила, как недавно Глеба, то все равно с оттенком иронии. Сейчас же выражение Милиного лица и тон ее голоса были неузнаваемы, словно до сих пор она пряталась под маской и вдруг решилась расстаться с ней на некоторое время. Заиграла музыка, та самая, которую представляла вчера Лариса, сидя без сил в своей гримерной.