Книга Соло для влюбленных, страница 114 – Татьяна Бочарова

— Знаю. Не будет. Так поют только один раз. Давай, пора уже.

Артем пропел последнюю ноту. За занавесом воцарилась секундная пауза, затем зал взорвался аплодисментами.

Лариса в последний раз оглянулась на Милу, глубоко вздохнула и окунулась в шум этих аплодисментов и восторженные крики «Браво!».

Артем не понимал, что с ним происходит. Он сидел в гримерке, откинувшись в кресле, и Мила осторожно вытирала ему лоб влажным полотенцем.

Только что закончилось второе действие – с триумфом, вызвав у публики долгие, незатихающие овации. Едва ступив за кулисы, Артем тут же попал в объятия коллег, которые не скупились на комплименты и похвалы.

Но сам Артем почти и не помнил, как пел. Все было словно в тумане – его сольная сцена, их дуэт с Ларисой, тот, во время которого с ней вчера произошел срыв. Он чувствовал лишь ужасную усталость и странную, необъяснимую тревогу. Причин Артем понять не мог, как ни пытался.

Сегодня перед спектаклем он хотел было сказать Ларисе правду о Глебе, которую случайно открыл ему подслушанный в гримерной разговор, но не решился. А позже, увидав Ларису и Глеба на сцене вместе, понял, что поступил правильно. У них обоих были такие сияющие, счастливые лица, что Артем усомнился, нужна ли Ларисе его правда. Ну их, пусть разбираются сами в своих запутанных отношениях.

И теперь он не мог взять в толк, что же его беспокоит, сводя на нет радость от небывалого успеха.

— Тема, ты весь мокрый, – Мила покачала головой, – надо закрыть окно, а то еще продует.

Артем недовольно отмахнулся:

— Ничего мне не сделается. Ну что ты точно нянька…

Мила своей трескотней мешала, сбивала его с мысли. Сейчас, вот сейчас он поймет, в чем же дело. Ему необходимо вспомнить то, что недавно произошло. Очень важное, нужное, крайне серьезное. Но где? До начала премьеры? На сцене? После действия, за кулисами?

— Тише, Мила, – сказала стоящая у окна Лариса, – Тема просто очень устал. Выложился на сто процентов. Или даже на сто пятьдесят. В таких случаях лучше помолчать и не суетиться.

Артем согласно кивнул. Вот именно, помолчать. Если сейчас в гримерке наступит благодатная, долгожданная тишина, он вспомнит. Обязательно вспомнит!

Мила обиженно насупилась, но полотенце не бросила, продолжала обтирать уже его спину.

— Ты прямо как секундант на ринге, – засмеялась Лариса. – Не хватает еще помахать на него и дать ценные указания, как половчей набить морду противнику.

Мила прыснула. Артем рассеянно улыбнулся. Нет, не вспоминается. А может, нечего вспоминать? Снова дикие фантазии, как тогда, во время исполнения квартета на одной из репетиций.

— Ну, ты, может, скажешь нам что-нибудь? – Мила наконец отложила полотенце и протянула Артему последнее яблоко. – Или заснул?

— Да нет, – он через силу заставил себя хоть немного оживиться. – Просто меня не оставляет ощущение, будто я забыл что-то сделать.

— А ты действительно забыл? – Мила, так и не дождавшись, пока он возьмет из ее руки яблоко, сама впилась зубами в сочную мякоть.

— Не знаю.

— Это называется дежавю, – тихонько подсказала Лариса и улыбнулась.

— Точно. – Мила поглядела на часы. – Вы что, трансляцию выключили? Почему никто ничего не объявляет?

В углу действительно молчал радиоприемник, по которому певцов во время спектакля предупреждали о начале действия и выходе на сцену.