Книга Соло для влюбленных, страница 118 – Татьяна Бочарова

Внезапно Лариса поняла, что изменилось в голосе – из него ушло оканье.

— Я же наизнанку вывернулся, чтобы ты наделала в штаны со страху и не приближалась к нему! Мне казалось, я добился цели, разлучил вас. Но нет, ты снова за свое, черт поймет, что у тебя в голове! Ни логики, ни здравого смысла. Блудливая кошка, тебе лишь бы трахаться, а с кем – все равно! Да и он, паршивец, хорош, и тут и там решил успеть. Не выйдет! – Голос смолк, но молот в голове продолжал стучать как безумный, словно хотел разнести ее череп на куски. В то же время Лариса слышала как бы со стороны свое шумное, прерывистое дыхание. – Теперь ты умрешь. Другого выхода нет. Сцена будет потрясающей. Кретин Риголетто выносит мешок, а в нем – мертвая Джильда. Жаль только, некому будет вручить цветочки. Шикарные такие розы, как вчера. Помнишь, дорогая?

В этот момент Лариса все поняла. Господи, как глупо! Как ужасно глупо. Мрачный Глеб на ступеньках театра в день их первой репетиции. Его таинственный разговор по сотовому. Жуткие, неуловимые взгляды, преследующие ее везде – на улице, в театре. Рядом всегда был один и тот же человек. Она видела его, когда, сидя в машине, дожидалась Глеба, чтобы отметить их знакомство и начало сезона. Он подвозил ее домой от дверей прокуратуры, когда ей стало плохо после разговора с Верой Коптевой. Значит, не монтировщик сегодня бродил по пустой сцене, пока они с Глебом стояли за кулисами?

Обернуться Лариса не смогла. Стальные пальцы, давшие ей временную передышку, сжались с новой силой.

Глеб – Герцог, она – Джильда, и плата за ее любовь – смерть. Не об этом ли думала она, смотря кассету с записью оперы? Тогда ей показалось, что это бред…

Она попробовала рвануться из жестоких, неумолимых рук, но напрасно. Шансы были равны нулю. Молот в висках замедлил удары: реже, еще реже. Тишина. И чернота.

Откуда-то сверху послышался шум. Лариса уже ничего не видела, но остатками сознания уловила последовавший за ним жуткий грохот. Черное, ватное пространство вокруг нее прорезали крики. Ларису резко швырнуло вперед, и затем горло отпустило.

Она почувствовала щекой холод бетона. Из-за спины доносилось громкое, хриплое дыхание и брань. Потом что-то булькнуло, словно лопнул огромный мыльный пузырь, и все смолкло.

Зрение возвращалось постепенно. Очень медленно рассеивалась мгла, и перед глазами появлялись светлые клочковатые пятна. Грязная плита пола, опрокинутый кубок, ободранная ножка стола, пыльная тряпка, валяющаяся под ногами.

Стояла звенящая, неправдоподобная тишина, и Ларисе вдруг пришло в голову: может быть, она все-таки умерла. Так тихо может быть только на том свете. Она попробовала шевельнуться и с удивлением почувствовала, что тело слушается ее. С трудом и жгучей болью, но выполняет приказы мозга. У нее вырвался тихий, слабый стон.

— Лара.

Голос был негромким, спокойным. Артем. Где же он?

«Ты где?» – хотела спросить она, но из горла не донеслось ни звука, только невнятное сипение.

— Ты можешь встать? Только не пытайся ничего говорить, дай связкам прийти в себя. Голос сам вернется.

Лариса оперлась ладонями о пол и слегка приподнялась, а потом села. Клочковатые круги перед глазами поплыли с утроенной скоростью, подкатила резкая дурнота.

— Не спеши, – сказал Артем, – потихоньку.