Книга Соло для влюбленных, страница 136 – Татьяна Бочарова

По дороге домой Артем поймал себя на мысли, что был бы не против, если бы идиллия Ларисы с мужем внезапно закончилась неким неведомым, волшебным образом. Мысль эта вызвала у него презрение к самому себе. Он прекрасно знал, что если мужчина хочет обратить на себя внимание женщины, он сделает это, и никакой муж не будет ему помехой.

Беда в том, что Артем не был уверен, так ли он хочет Ларисиного внимания. Она отличалась от хористок и тех девчонок, которые бывали у него, как небо и земля. Она была нужна ему, необходима, желанна, и в то же время он опасался нарушить табу на серьезные отношения с женщиной. Ее неуловимая похожесть на Аню одновременно манила Артема и отталкивала. Кроме того, он отчаянно боялся своего сна. Пожалуй, сон страшил его больше всего.

Можно ли вклиниться в чужое счастье, разбить его, чтобы потом близкий человек стал свидетелем кошмаров, являющихся к тебе из прошлого?

Артем ответил на этот вопрос отрицательно. На некоторое время после того вечера между ними возникла неловкость. Потом она постепенно прошла, и все стало как обычно.

Они спели в «Богеме», в «Чио-Чио-сан», еще в пяти-шести спектаклях, из которых совершенно потрясающим получилась «Аида». Так прошло два года, и неожиданно тайное желание Артема начало осуществляться.

Как-то, вскоре после «Аиды», Лариса явилась на репетицию непривычно мрачная и молчаливая, с припухшими глазами. Это сразу заметила почти вся труппа, для которой Лариса была олицетворением сдержанности и неизменного оптимизма.

Партию она пропела, как всегда, профессионально, но вяло и отстраненно, а в перерыве молча курила, хмуро глядя мимо Артема.

Он спросил, что случилось. Она ответила, мол, ничего, просто голова с ночи разболелась, и Артем прекрасно видел – это ложь. Никогда у нее не болела голова, она была сильной и выносливой и, когда другие уже падали, могла запросто продолжать петь, отрабатывать нужные движения, ни словом, ни жестом не выдавая своей усталости.

Нет, головная боль тут была ни при чем. Тем более это стало повторяться, сначала редко, потом все чаще. Она даже начала опаздывать, а после репетиций уже не так торопилась выбежать на крыльцо первой. Улыбалась Лариса теперь гораздо реже, и некогда сияющие глаза оставались печальными и обиженными.

Девочки узнали первыми и растрезвонили всей труппе причину перемен. Оказывается, на «Аиду» приходили мужнины друзья и партнеры по бизнесу, и спектакль им резко не понравился. Вернее, не сам спектакль, а жена их приятеля, в трех картинах появляющаяся на сцене практически без одежды. Павел и сам давно был не в восторге от работы Ларисы в «Опере-Модерн», а тут слова коллег и вовсе настроили его решительно и непреклонно. Одним словом, он устроил Ларисе скандал, заявив, что с пением у Лепехова пора завязывать. Сколько та ни пыталась доказать, что работа никакого отношения к личной жизни не имеет, Павел был непробиваем. В семье начались непрерывные ссоры, он упрекал Ларису во всех смертных грехах, пеняя на то, что обнаженка на сцене для нее важнее их счастья и любви.

Надо сказать, Ларисины неприятности были довольно типичными для работающих в труппе Лепехова. Среди солистов лишь малая часть имела семьи – близкие люди плохо выдерживали специфику пения в «Опере-Модерн», начинали ревновать, стыдиться, и дело заканчивалось разводом.