Книга Соло для влюбленных, страница 151 – Татьяна Бочарова

— Стой, – Мила цепко обхватила ее за плечи. – Подожди, говорю! Ты дура, да? Так и не поняла самого главного? – Она почти кричала, голос срывался, пальцы впивались, причиняя боль.

— Пусти, – Лариса попыталась освободиться, но тщетно. – Ты что, бешеная? Чего ты от меня хочешь? Что еще я должна понять?

— Не надо ничего говорить врачам! – выкрикнула Мила ей в лицо. – Не надо! Они не виноваты! Он не мог не знать про лекарство! Сам он, сам, понимаешь? Сам! – Руки ее разжались, губы задрожали, по щекам покатились слезы.

— Да? – растерянным шепотом переспросила Лариса, беспомощно моргая.

— Да, – Мила понурила голову, секунду помедлила и произнесла жестко, точно приговор прочла: – Из-за тебя.

Лариса широко раскрытыми глазами, не мигая, смотрела на Милу. На ее осунувшееся курносое лицо, отчетливо обозначившиеся морщинки под глазами, еле видную, крошечную седую прядку возле виска, горько опущенные уголки губ.

— Любит он тебя, – без всяких эмоций проговорила Мила. – Давным-давно. Почему ничего не говорит, не знаю.

Вот, значит, что подруга хотела сказать ей! Много раз начинала и не могла. Что ей мешало поговорить начистоту? Только одно – теперь Лариса знала это наверняка.

— Ты… – Она вдруг обняла Милу, уткнулась ей в плечо и глухо повторила: – Ты…

— Да, я, – с вымученной усмешкой проговорила Мила. – Я люблю его. Ты – Ситникова, а он… У нас вместо классического треугольника получается какая‑то арифметическая прогрессия, не находишь?

Вместо ответа Лариса заплакала. Впервые за этот ужасный, тяжелый день слезы вырвались наружу и текли по лицу нескончаемыми потоками, горько-соленые, безутешные. Но в то же время облегчающие. С ними выходило все колоссальное напряжение последних дней, муки совести прошедшего месяца, горечь постигшего ее разочарования, боль от утраты иллюзий.

Здесь, в машине, сжавшись в комок, на плече у Милы Лариса оплакивала не только свои страдания – но и самой подруги, Артема и даже Глеба, изо всех сил скрывающего страх и неприкаянность под маской беспечности. Она понимала, что причина одна – непонимание, нерешительность, ложь самому себе. Теперь Лариса хорошо знала, что от этих безобидных на первый взгляд вещей можно умереть. Как сегодня днем чуть не умерла она. Как только что едва не погиб Артем.

Мила молчала, не утешая Ларису, но и не пытаясь отстраниться. Просто сидела неподвижно, ожидая, когда слезы подруги иссякнут. Ей самой так хотелось заплакать сейчас вместе с ней, зарыдать, завыть, прислониться к мокрой щеке, облегчить боль, которая сверлила ее изнутри.

Но она не могла. Видно, выплакала все слезы в тот день, когда говорила с Артемом. Значит, это был ее лимит, больше ей не отпущено.

Лариса всхлипывала все тише и реже и наконец совсем затихла, так и не отрывая лица от плеча подруги.

— Все? – Мила тихонько высвободила руку, взглянула на часы. – Полегчало?

Лариса кивнула и шмыгнула носом в последний раз.

— Пожалуй, уже стоит сходить туда. Самое время, – Мила вылезла из машины.

Лариса поспешно последовала ее примеру, хлопнула дверцей, вытащила из сумочки пудреницу и носовой платок.

— Я очень страшная? – Она слабо, неловко улыбнулась, раскрывая зеркальце.

— В меру, – успокоила та. – Ладно, дорогая, ты приводи себя в порядок, и айда.

— А ты? – Лариса оторвалась от зеркальца, удивленно поглядела на Милу.