Книга Пианистка, страница 131 – Татьяна Бочарова

— Ты посиди, а я уберусь. Я мигом. – Леля сняла пальто, сапоги и деловито двинулась на кухню.

— Я помогу.

— Нет, нет. Мне полезно размяться. Иди посмотри телевизор. Или видак включи, там у Олежки много фильмов хороших, комедии, боевики.

— А фантастика есть? – невольно вырвалось у Карины.

Леля неопределенно пожала плечами.

— Есть кажется, но немного. Кое-что он переписывал с телевизора, сол… сор… не помню, название чудное.

— «Солярис»?

— Ага, точно. Тебя интересует эта заумь? – Леля удивленно подняла брови.

— Так, иногда, – уклончиво ответила Карина.

— Ну, бери и смотри. Кассеты в тумбочке, на верхней полке.

Леля ушла в кухню и загремела там посудой.

Карина, осторожно ступая по скрипучему паркету, прошла в гостиную, распахнула дверцу тумбочки. На верхней полке в идеальном порядке в два ряда стояли видеокассеты, надписанные ровным, разборчивым Олеговым почерком.

Карина наклонилась, просмотрела первый ряд, не обнаружила того, что искала, и наугад вынула пару кассет.

Вот он, «Солярис», во втором ряду. Она осторожно вытащила кассету, вставила в видеомагнитофон.

На экране замелькали титры.

Карина совершенно ничего не помнила, смотрела как впервые. Когда-то, давным-давно, они ходили на этот фильм с Веркой, еще школьницами, девятиклассницами. Та всю дорогу из кинотеатра восхищалась, а Карина не могла взять в толк, что ее так зацепило – какая-то тетка, сделанная не из молекул, а из неведомого космического вещества, преследует героя. Умереть она не может, ее никуда нельзя услать – на следующий день все равно вернется, в общем, наваждение, фантом какой-то.

Теперь Карина понимала, почему гениальный Тарковский взялся экранизовать именно этот роман польского фантаста – столько в нем было мудрости, скрытого смысла, тайного подтекста.

Океан Солярис – не что-то вне нас, он внутри у каждого, это наша душа, запрограмированная на сострадание, на то, чтобы не переполниться жестокостью…

Карина не заметила, как в кухне стало тихо, подняла голову и увидела, что от двери на нее смотрит Леля.

— Бредятина, правда? – Та кивнула на экран. – А Олежка часто ее смотрит, особенно последнее время. Мне кажется, такое только шизофреник мог придумать. То ли дело комедии! Я, например, «Кавказскую пленницу» раз двадцать смотрела и еще столько же могу. Давай, кстати, прокрутим?

— Давай, – рассеянно проговорила Карина.

Леля достала кассету в яркой обложке.

Они смотрели фильм, Леля громко и заливисто смеялась в каждом месте, где полагалось, а Карина почти не глядела на экран, погруженная в свои мысли.

Поздно вечером позвонил Олег. Самолет благополучно приземлился, оркестр разместили в гостинице со всеми удобствами, завтра ожидался первый концерт.

Говорила по телефону Леля, Карина трубку брать не стала. Слушала из комнаты, как та сыплет вопросами, не давая Олегу закончить разговор и невзирая на дороговизну междугородних звонков.

Наконец она умолкла. Вернулась из спальни, где висел аппарат, в гостиную, радостная и возбужденная.

— Он каждый день будет звонить в это время. У него телефон прямо в номере. Чувствует себя хорошо, рука не болит.

— Слава богу, – пробормотала Карина. – Может, ляжем спать?

— С удовольствием. – Леля улыбнулась и сладко зевнула. – Завтра утром мне к врачу.

— Я схожу с тобой.