Книга Пианистка, страница 129 – Татьяна Бочарова

И Карину она любит, смотрит на нее доверчиво, ожидая, что та пожалеет ее, поддержит, даст совет, как поступить в трудной ситуации.

— Пойдем, возьмем тебе что-нибудь перекусить, – ласково сказала она. – Там, при входе в зал, было бистро.

— Нет, – Леля замотала головой, – я эту гадость есть не буду. Ладно уж, дотерплю до дому. Или вот что – купим пакет молока и булочку.

— Идет, – согласилась Карина.

Они отыскали продуктовую палатку, в которой все продавалось втридорога, взяли молоко и ромовую бабу.

Леля жадно надкусила пирожное, проткнула соломинкой дырочку в пакете и с наслаждением принялась пить.

Карина терпеливо ждала, пока она насытится. Наконец Леля доела последние крошки, скомкала пустой пакет и бросила его в урну.

— Как хорошо! – Она счастливо улыбнулась. – Ты себе не представляешь, что за волчий голод я иногда испытываю – так бы и мела все подряд. Никогда не думала, что стану такой троглодиткой.

— Это не ты, – успокоила ее Карина. – Это маленький. Поехали, а то ты уже третий час на ногах.

— Поехали, – со вздохом согласилась Леля.

На обратном пути она уснула у Карины на плече. Машина неслась по свободной трассе, в окно нестерпимо ярко светило солнце. В салоне было душно, да еще шофер, бритый под ноль парень, беспрестанно дымил, едва приспустив боковое стекло.

Карина пробовала уговорить его не курить или хотя бы открыть окно побольше, но тот уперся по непонятной причине. Везти их до Москвы он взялся за смешную цену, поэтому волей-неволей приходилось терпеть его прихоти.

Карина изнывала от жары, плечо, на котором лежала Лелина голова, затекло и болело, затылок уже не просто ныл, а раскалывался до темноты в глазах, до тошноты.

Она ехала и думала, что Русудан оказалась права – вскоре она потеряет обоих, и Олега, и Лелю. Олег не сможет бросить жену, океан Солярис слишком сильно воздействует на него, давит на болевую точку.

Стало быть, надо осуществлять свой план и уехать к Верке. Апрель наступает через пять дней.

Интересно, как отреагирует на ее исчезновение Олег? Смирится, возможно даже, вздохнет с облегчением? Или будет пытаться вернуть ее, сохранить ту нелепую двойную жизнь, к которой они приладились в последние полгода?

Как вести себя, что ему сказать? Да и нужно ли им вообще видеться, не лучше ли сжечь за собой все мосты, отрезать пути к отступлению?

Слишком далеко все зашло. Так далеко, что страшно подумать, чем может это закончиться.

Карина искоса глянула на Лелино лицо – во сне оно ракраснелось, было безмятежным, спокойным и ангельски красивым.

Леля говорит правду – она не проживет без Олега и дня, скорее всего, просто сойдет с ума, изойдет слезами, не будет ни есть, ни пить, высохнет, как щепка. У нее нет ничего, за что можно было бы зацепиться и это было бы в состоянии ее отвлечь – ни любимого дела, ни хороших, настоящих подруг. И ребенок, долгожданный, желанный, также не станет ее жизнью, у которой лишь один смысл – Олег.

Леля почувствовала, что на нее смотрят, заворочалась, что-то пробормотала, повертела головой и открыла глаза, голубые и ясные, как у младенца.

— Уже приехали?

— Подъезжаем. Ты спи дальше.

— Нет, я больше не хочу. – Леля выпрямилась и села. – Господи, здесь как в бане! Я вся мокрая. – Она расстегнула молнию болоньевого пальто.