Книга Пианистка, страница 149 – Татьяна Бочарова

На лестничной площадке ее догнала Инна.

— Простите… – Она снова цепко и внимательно глянула на Карину. – Можно я зайду к вам? На полчаса.

— Заходите.

— Сейчас. Только отца уложу.

Карина кивнула. Инна скрылась в квартире.

Она зашла в прихожую, не включая света, добрела до большой комнаты, опустилась на диван. Входную дверь оставила незапертой.

Ей было все равно, придет Инна или нет, о чем она будет говорить. В ушах ровно и громко шумело от выпитого, глаза слипались.

Карина посидела на диване минут десять. Сестра Олега не шла. Она почувствовала, что замерзает: знобило, пальцы рук совсем заледенели. Она закуталась в плед, прилегла на подушку.

И тут же перед глазами возникла Леля.

Так бывало все последние дни – стоило задремать или просто прикрыть глаза, она всегда появлялась из темноты, смотрела печально, жалобно, точно моля о чем-то. Такая реальная, что хотелось протянуть руку и дотронуться до нее.

Всегда Леля, только она, и никогда Олег.

Как ни старалась Карина представить его лицо, хотя бы просто облик, пусть размытый, неясный, у нее ничего не выходило. Будто бы он оттуда до поры до времени не хотел ее видеть, избегал, обратясь в невидимку.

А Леля хотела.

Сейчас ее лицо казалось особенно близким, ярким и не по-земному красивым. Голубые глаза глядели с ожиданием.

— Как там? – спросила Карина. – Хорошо вам? Вы вместе?

Леля не отвечала. Казалось, она слышит ее, но почему-то не может говорить. Или не хочет.

— Хотя бы кивни, – тихо попросила Карина.

Леля, все так же молча, отступила вглубь, в темень, из которой возникла. Карина явственно слышала ее шаги – тихий, легкий скрип паркета. Она не успела удивиться такой странной озвученности своего сна.

— …Карина, – негромко позвал чей-то голос.

Это не был голос Лели, та при первом же его звуке медленно растворилась во мгле.

— Карина, – повторили настойчивей. – Вы спите?

Она вздрогнула и открыла глаза.

Возле дивана стояла Инна. Ну да, она же не закрыла дверь.

Карина приложила неимоверные усилия, чтобы оторвать отяжелевшую голову от подушки и сесть на диване.

— Все в порядке, – сказала Инна, присаживаясь в кресло напротив. – Он спит.

Карина не сразу поняла, что она говорит об отце.

— Простите, что разбудила. – В тоне женщины, однако, не чувствовалось вины. Она продолжала спокойно, изучающе глядеть на нее. – Вы хорошо знали Олега?

— Хорошо.

Карина попыталась уловить сходство между этой железной леди и собой. Ничего общего. Разве только волосы – одинаковой длины и густоты, но разного цвета, у Инны намного светлей.

— Насколько хорошо?

Карина глянула на женщину с недоумением. Чего она добивается? Что имеет в виду?

— С того момента, как они с женой переехали в эту квартиру.

— Понятно. – Инна наклонила голову. – Расскажите, как он жил в Москве. Мы не виделись девять лет: я вышла замуж и улетела в Бостон, а Олег тогда собирался ехать поступать в консерваторию.

— Разве вы не переписывались? – сухо спросила Карина.

— Переписывались. Но я хочу узнать от третьего лица.

— Зачем? – Карина почувствовала к сестре Олега острую неприязнь.

Явилась не запылилась из своей Америки, никаких эмоций, лишь этот холодный, безразличный тон, которым говорят криминалисты. И ее Олег боготворил, тосковал, искал похожую на нее?

— Пожалуйста. – Голос женщины чуть смягчился. – Мне это очень важно.