Книга Пианистка, страница 64 – Татьяна Бочарова

Об этом Карину заставила вспомнить неожиданная встреча с Марией Максимовной Бурцевой, произошедшая при весьма пикантных обстоятельствах.

Им с Олегом стало катастрофически не хватать ночей, вернее, того малого промежутка, которым они располагали для встреч урывками. Длительные репетиции, во время которых они были рядом, но не могли даже прикоснуться друг к другу, распаляли обоих настолько, что по дороге домой, в машине, их покидало терпение и сдержанность.

Как-то, в очередной раз почувствовав, что до дому им не доехать, Олег остановил «восьмерку» в соседнем квартале, в пустынном закутке между магазинами. Шел девятый час, оба были закрыты.

По сравнению с ночными свиданиями, отравленными вечным страхом того, что за стеной проснется Леля, любовь на откинутом сиденье автомобиля воспринималась Кариной как благо. На улице было совершенно темно и безлюдно, крошечный дворик неподалеку едва освещали два тусклых фонаря.

Теплый салон казался уютным и безопасным. Утолив голод друг по другу, Карина и Олег полулежали обнявшись, тихонько болтая о всякой ерунде. Возвращаться домой не хотелось: гарантии, что им удастся встретиться еще раз, не было никакой. Леля могла не заснуть в течение всей ночи, такое случалось, и не раз.

Их идиллию внезапно нарушил громкий стук в окно.

— Эй, кто там, – взывал возмущенный женский голос. – Откройте!

Карина дернулась было, чтобы подняться, но Олег удержал ее:

— Не обращай внимания.

— Но что ей нужно? – недоуменно спросила Карина.

— Мало ли сумасшедших бродят по улицам. Поорет и исчезнет.

Стук, однако, не прекращался.

Карина встревожилась, что безумная тетка повредит стекло. Она осторожно отвела руки Олега, выпрямилась и нажала на кнопку стеклоподъемника.

— Не вздумайте оставить машину здесь на всю ночь! – захлебываясь, застрекотал голос прямо ей в лицо. – Тут утром мусор вывозят, грузовик не сможет проехать!

— Да хорошо, хорошо, – с досадой произнесла Карина, намереваясь вновь поднять стекло, и застыла с вытянутой рукой: прямо перед ее носом стояла Бурцева, в своей каракулевой шубе и высокой папахе, и взирала на нее округлившимися глазами.

— Здравствуйте, – машинально произнесла Карина и кивнула, повинуясь многолетней привычке здороваться при виде начальства.

— К-карина Петровна? – заикаясь, выдавила Бурцева, косясь внутрь салона. В следующее мгновение она резко развернулась и засеменила в сторону двора.

— Вы что, знакомы? – удивленно спросил Олег, приподнявшись и глядя в окно на удаляющуюся, безупречно прямую спину завучихи.

— Да, – умирая от смеха, проговорила Карина. – Это завуч моей музыкальной школы. По-видимому, она живет здесь, в этом дворе.

— Суровая гражданка. – Олег поднял стекло и вновь увлек Карину на сиденье.

— Еще какая. – Она продолжала тихонько смеяться. – Знаешь, как она всех строила? Только попробуй вякни!

— Забудь, – коротко сказал Олег. – Не было этого, и все. Ни твоей музыкалки, ни этой стервы в каракуле. Да и тебя тоже не было, – он улыбнулся, пристально вглядываясь в ее лицо, и уточнил: – Той, которая кисла и норовила саму себя загнать в угол.

— А ты? – спросила Карина. – Ты был?

— Я? – Он секунду раздумывал, затем с уверенностью произнес: – Я был. Правда, может быть, слегка другим.

— Каким?

— Черт его знает. – Олег неопределенно пожал плечами. – Иногда мне кажется… что ты меня заразила своей рефлексией, вечными сомнениями, переживаниями за всех обиженных… словом, чепухой. Нет-нет, в голове твои мысли мелькают. – Он говорил нарочито небрежно, с усмешкой, но Карина видела, что глаза у него серьезные и даже грустные.