Книга Пианистка, страница 67 – Татьяна Бочарова

Она умчалась из вагона. Галина спрятала бумажку с телефоном в косметичку и, хитро подмигнув, полезла в объемистую багажную сумку.

— Погуляем, девочки? – Она извлекла на свет божий бутылку, наполненную чем-то темным. – Сонька, гони стаканы!

Соня послушно полезла в авоську и вынула набор дорожных пластмассовых стопок.

— Разливаем! – торжественно объявила Галина и наполнила их. – За начало гастрольного сезона.

— Что это? – спросила Карина, с любопытством разглядывая ароматную, тягучую жидкость.

— Наливка из черноплодки. Бабка моя делает. Ты пробуй, не пожалеешь.

— Правда, мировая наливка, – подтвердила Соня, отпивая из стопки. – В голову шибает будь здоров.

— Мне вообще-то играть завтра, – с сомнением произнесла Карина.

— А нам вообще-то петь, – засмеялась Галина.

Поезд дернулся, и перрон за окнами медленно поплыл назад.

— Ой, девчата, – Соня мечтательно подняла глаза к потолку, – как ждала этой поездки, вы не представляете! Оторвусь теперь по полной программе, а то дома муж задолбал: ревнует к каждому столбу. Где была, почему задержалась на пять минут, что за мужик звонил!

Соня славилась на всю капеллу повышенным интересом к противоположному полу. И в оркестре, и в хоре у нее имелась тьма любовников. Непонятно было, как терпел такое поведение ее супруг, коренастый, плотный молчаливый мужик, работающий в какой-то охранной фирме и частенько встречающий супругу после репетиций.

— Вы ведь знаете, у меня натура такая, – добродушно проговорила Соня, – сверх-эмо-цио-нальная, – по складам произнесла она и весело рассмеялась.

Карина переглянулась с Сашей. Та молча сидела в углу у окошка и сдержанно улыбалась. В обществе раскованных подруг-певиц обе чувствовали себя неловко.

— Дай налью тебе еще, сверхэмоциональная ты моя. – Галина ласково потрепала Соню по беленьким кудряшкам и плеснула ей в стаканчик новую порцию. – Ну а ты чего? – Она с осуждением глянула на Каринину полную стопку. – Прямо монашка какая-то. Не курит, не пьет…

— Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет, – громко перебила Соня, в чью голову явно уже шибанула бабкина наливка.

— Тихо, – цыкнула на нее Галина и продолжила, обернувшись к Карине: – Я вот спросить хотела: мужик-то у тебя есть? Ты девушка видная, интересная, только какая-то замкнутая. Не понимаю таких, хоть убей! Мы вот они, все как на ладони. У Соньки – эмоции, у меня – Павлик. – Галина на секунду умолкла, опустив глаза.

С контрабасистом Павлом Шмелевым у нее уже пару месяцев крутился страстный роман. У обоих были семьи, они имели детей, тем не менее все в оркестре знали об их связи и в какой-то мере сочувствовали пылким любовникам. Про Шмелева было известно наверняка, что жену свою он не бросит и из дому не уйдет, хоть и увлекся Галиной сильно и всерьез – младшая дочка Павла была больна церебральным параличом.

Соня нежно обняла Галину за плечи.

— Гал, оставь Карину в покое. Не хочет она с нами обсуждать свое, личное, ну и фиг с ней! Это, знаешь ли, дело хозяйское. Пойдем лучше подымим. – Она достала из сумочки пачку сигарет.

— Ну пошли, что ли, – со вздохом согласилась Галина, поднялась и, не глядя на Карину, вышла из купе.

— Вот свиристелки, – покачала головой Саша. – Мало того что рот не закрывают, так еще и голос свой не жалеют, смолят как чумовые. Ну Галку-то я еще понимаю, жалко ее, втюрилась на старости лет на полном серьезе. А Сонечка – та еще шалава, прости господи. Со всеми перепуталась и по второму кругу пошла. А в гостиницах она что творит, тебе и не снилось!