Книга Пианистка, страница 69 – Татьяна Бочарова

— У тебя и сейчас… – начала Карина.

— Не то, – Саша махнула рукой, – больше была. Я ее обстригла, эта уже после выросла. Ну ее, о другом речь. – Она постепенно перешла на шепот, быстрый, горячий, тот, каким обычно произносят самые сокровенные молитвы.

— Парень у меня был, Виталик. Росту высокого, плечистый, глаза карие, волосы надо лбом вот так, – Саша быстро показала рукой, – чубчиком, пшеничным. Одно слово, красавец-хлопец. Мы в школе на вечере познакомились, он на год старше был. Добрый, ласковый, никогда слова мне поперек не сказал. Ну и я… – Она прерывисто вздохнула, точно захлебнувшись ледяным ветром. – Любила его как безумная. Как было такого не любить? Понимаешь меня?

— Да, – тихо произнесла Карина.

Саша сглотнула и зашептала еще быстрее, почти скороговоркой:

— Друг был у него. Имя не хочу называть… а впрочем… Максим его звали, Макс. Закадычный, неразлейвода, еще с детского садика. Мы в кино или на дискотеку, и его с собой берем, обязательно. Виталька Макса ценил, уважал за оборотистость – тот действительно умел дела устраивать, как никто другой. Например, билеты дефицитные достать на концерт или в кафе договориться, если нет свободных мест.

И вот я замечаю – смотрит на меня этот Макс. Не по-хорошему смотрит, а как-то… настойчиво, будто сказать что-то хочет, но не смеет, не решается. Всюду ловлю на себе этот взгляд, даже ночью он мне сниться стал. Я возьми да и выложи все Витальке. Тот рассердился, первый раз в жизни голос на меня повысил: мол, клевещу на его лучшего друга. Незачем ему на меня смотреть, у него и девушка любимая есть, только она сейчас в отъезде.

Ну я послушала, послушала и не поверила. Как-то дождалась, пока мы одни с Максом сидели, Виталика ждали – тот куда-то по делам родительским ездил. Я его и спросила начистоту: что так смотришь, говори. А он… – Саша с силой сжала ладонями поручень под окном, – как кинется на меня. Обнимает, целует, чисто сумасшедший стал. У меня аж голова закружилась, еле вырвалась от него, бежать собралась. И он тогда на колени передо мной бух: «Люблю тебя, жить не могу. Витальку ненавижу, он у меня счастье отнял. Говори, что хочешь, все для тебя сделаю, достану деньги любые, сам не заработаю, у отца украду: он у меня богатый».

Много чего еще плел, всего и не запомнила. Мне и жалко его, и противно, а больше всего гнев взял, что он друга своего продает, как Иуда последний. У Виталькиных родителей денег мало водилось, семья средняя, чтоб не сказать бедная, а этот папенькин сынок чужим кошельком бахвалится.

Ничего я ему не ответила, ушла молча, а он на скамейке сидеть остался, голову так вот опустил и руками закрылся. С тех пор старался он с нами не ходить: то одну причину найдет, то другую. Виталик верит, а я-то знаю, в чем дело.

Окончили они школу, в институт экзамены сдали. Макса, ясное дело, отцовы денежки выручили, а Виталька провалился. Может, и я в том виновата – вместо того, чтобы за книжками сидеть, он со мной время проводил. Забрали его в осенний призыв в армию. Обещал, как вернется, в загс отвести.

Я сначала ревела, после успокоилась немного, письма стала слать по месту его службы. Я – ему, он – мне. И все бы неплохо. Полгода проскочили, у меня на носу выпускные экзамены. И тут вдруг Виталик писать перестал.