Книга Во сне и наяву, страница 67 – Татьяна Бочарова

Позади тихо скрипнула дверь, но я не хотела оборачиваться. Лишь вечно смотреть на свое отражение, такое совершенное, манящее, дурманящее.

— Василиса! – позвал чей-то полушепот. – Ты как?

Я нехотя оторвалась от зеркала и вздрогнула. В дверях стоял Влад, но в каком виде! Рукав рубашки изорван, под глазом – фиолетовый синяк, губа кровоточит.

— Что… что это? – заикаясь, проговорила я.

Он махнул рукой.

— Так, ерунда. Ты лучше скажи честно, с тобой… все в порядке?

— Все нормально.

— Эти придурки… они ничего тебе не сделали?

— Какие придурки? – Я с недоумением глядела на его разбитую физиономию. – Ты откуда… – Меня будто что-то кольнуло. Вот почему Влад не пошел со мной в корпус, а остался на дорожке возле кустов! Значит, он заметил, понял…

— Ты что, дрался с ними?

Влад слегка наклонил голову и поморщился от боли.

— Один на троих?

Я не могла взять в толк, как они его не убили. Он же значительно младше, слабее, да еще с больным позвоночником.

— Трусы они. – Влад презрительно покривил губы. – Самые обыкновенные. Двое сразу убежали. А тот, что остался, ничего парень, ударом владеет. – Он осторожно дотронулся до заплывшего в черноту глаза и улыбнулся.

— Но я же никому ничего не говорила! – не унималась я. – Как ты мог догадаться?

— Я видел, как ты на кусты смотришь. И ветки все время подрагивали. Там, неподалеку от ограды, всегда деревенские шастают.

Я подумала, что Влад – самый удивительный из тех, кого я знаю. За исключением Толика.

С ним никогда не сравниться ни ему, ни кому-то другому.

— Сядь, – велела я, – промою рану.

— Ерунда, – воспротивился Влад и хотел было скрыться за дверью, но я поймала его за рукав.

— Ладно, – согласился он с деланой неохотой. – Промывай, только быстро.

Я усадила его на свою кровать, сбегала в умывалку, намочила под краном полотенце и аккуратно смыла кровь с разбитой губы. Потом достала из тумбочки пузырек с йодом и прижгла ранку.

— Больше не лезь на рожон, а то одним йодом не обойдешься. Придется швы накладывать.

— Буду лезть, если кто-нибудь вздумает тебя обидеть. – Влад произнес это как бы в шутку, но его глаза смотрели на меня серьезно. Очень серьезно.

Я на минутку представила, как было бы здорово, если бы Толик смотрел на меня так: неотрывно, с восхищением и преданностью. Наверное, что-то изменилось в моем лице, какая-то тень опустилась на него – Влад сразу помрачнел, притих, встал с кровати и, прихрамывая, направился к двери.

Я больше не удерживала его. Меня полностью поглотила одна-единственная мысль: заметит ли Толик произошедшую во мне перемену? Станет ли относиться ко мне как ко взрослой или будет продолжать пренебрежительно усмехаться?

Вскоре вернулись девчонки, принеся обещанный обед. Однако мне было не до еды. Остаток дня я провела в мечтах, гораздо более смелых и откровенных, чем те, которые владели мной до сих пор.

Я решила действовать сразу по возвращении в интернат.

18

Новое самоощущение незамедлительно сказалось на моих взаимоотношениях с ребятами из отряда. Мальчишки моментально начали проявлять ко мне живейший интерес, наперебой приглашали на дискотеках, сочиняли любовные письма, выводили мое имя и фамилию на спинках лагерных скамеек и стенах корпуса. Девчонки, естественно, были недовольны невесть откуда свалившейся на меня популярностью, держались холодновато и отстраненно. За спиной я слышала язвительные замечания в свой адрес.