Книга Желтый мокасин для любовника. Веселые рассказы, страница 76 – Наталья Барабаш

Я пулей лечу в корпус.

— К нам в номер никто не заходил? – спрашиваю, а у самой кровавые горничные в глазах.

— Нет, – удивилась дежурная. – А надо зайти? Что-то не в порядке?

— Ни в коем случае! Пусть никто к нашему номеру даже не приближается! И не убирает! И ничего не приносит! У меня там… Секретные материалы. Для «Комсомолки». Если кто из вашего персонала их увидит… Всех вызовут! – и я показываю пальцем куда-то наверх.

Тетка из санатория МИДа понимающе кивает. Вечером я снова покупаю у нее печенье: пса надо вывести на прогулку. И через полчаса опять – какую-то воду. Чтобы вернуть собаку на ковер.

Еду Марку я взяла с собой. На один день. К кормам он был не приучен.

Поэтому на второй день я уже вела себя, как друзья Деточкина из фильма «Посторонним вход воспрещен». Приходила в столовку с пакетом. И уговаривала сотрудников КП не доедать еду. А жертвовать ее в Марков фонд. Немножко побиралась на кухне.

— Вы знаете, – говорила я. – Что-то муж не наедается. Привык, знаете, перекусывать между едой. Да вы сыпьте, сыпьте гречку в пакет, не стесняйтесь! И котлеток! Вон там недоеденные? А ничего. Мы доедим!

Иногда я просто еще пробегалась вдоль столов, ухватывая оставленные кусочки.

Официанты смотрели на меня с подозрением, а на моего мужа – с жалостью. Какие больные на всю голову бывают жены!

Но огромный дог тайно отдыхал в элитном санатории.

Страшное случилось на пятый день. Кто-то из наших, увидев мои столовские мучения, посоветовал:

— Тут вот за воротами магазин, там есть консервы для собак. Купи своему и не парься!

И я купила. Обычного корма и в баночках. Набаламурила целую миску. Пес радостно на ночь миску умял. И мы пошли в соседний корпус на заключительную вечеринку. А через час слышу – несется над санаторием загробный вой. Так воет собака Баскервилей на болотах. Несусь в номер. Пес просится на улицу. На ночь дежурная, слава Богу, уходила в другой корпус, так что мы беспрепятственно выскочили.

Не готов оказался у Марка желудок у новой пище. Вернулись, только я присоединилась к компании – опять слышу:

— У-У-У – утробно разносится над лесом.

Всю оставшуюся ночь я каждые 15 минут выбегала с собакой на улицу. Лишь часам к 6 пес заснул.

— Вы ничего не слышали? – спрашивает меня утром дежурная.

— Нет, а что?

— Хороший же у вас сон! Весь санаторий не спал! В соседнем коттедже думали, что у них кого-то убивают! Они даже охрану вызывали. Ничего! Другие говорили, что кто-то громко рыдал. Третьи вообще считают, что такие страшные звуки… Только привидения так могут. Сколько лет работаю – никогда привидений тут не было. А еще, – тетка наклонилась к самому моему уху, – нижний жилец говорит, что видел огромную черную собаку! Сначала у себя под окном. А потом будто она по ступенькам в корпусе поднималась! Надо же! С виду нормальный человек… Или это к войне? Большая черная собака?

В обед я купила у тетки двадцатую пачку печенья. Мы загрузили Марка в машину. Я накрыла его своей кофтой. И мы уехали. Хорошие были времена. Веселые.

Обычно летом Фрося – так запросто звали домашние Ефросинью – весь день или торчала у компьютера, или валялась на диване у телевизора. Тихая, домашняя, из приличной семьи – она не любила ни шумных компаний, ни уличного слонянья. А тут ее практически увозом увезли на дачу. Сначала она тосковала, сидела тихо – даже в окно не глянет. За окном бурлила жизнь. Там с одной стороны – старая деревня, с другой – коттеджи строятся. И вот деревенский молодняк плюс бомжеватые хмыри со стройки каждый вечер начинали гуляния. Ор, крик, драки из-за баб. А только был там один молодой, наглый, красивый. С черным чубом. И стал он на Фросю поглядывать. Она сначала презрительно сторонилась. Делала вид, что в упор этого не видит. Потом стала засматриваться на него в окно. А только однажды вечером семья зовет всех ужинать – а Фрося не идет. Заходят в комнату – нет Фроси. Только сквозняк в незакрытой двери. Ночевать она не пришла. Всю эту ночь родные прочесывали окрестные стройки. Опрашивали соседей, прохожих. Наконец кто-то сказал: да, видели. Шла Фрося с этим лихим красавцем, а на нее одна чувырла набросилась, чуть глаза не выцарапала – взревновала. Три дня – ни слуху ни духу. Семья с привлечением добровольцев из поселка прочесала окрестные поля, леса и долы. То там, то сям видели эту деревенскую компанию, но они на одном месте не сидели. Что делать? Никуда не заявишь. Возраст согласия у Фроси уже наступил, а возраст прихождения в ум – еще нет. Через неделю она вернулась сама. Худая. Молчаливая. Глава семьи начал было: как ты могла! Но жена дернула его за рукав: тише ты! Не видишь – у нее и так шок! Фрося молча поела, ушла спать. И проспала двое суток. С дачи увезли, решили о былом не напоминать. А только когда сами вернулись – появляется ее ухажер. И как начнет в веранду биться: