Книга Нежная ночь Ривьеры, страница 104 – Наталья Барабаш

Полин изредка присылала им письма. В одном ее почти вызывающем послании: «Я собираюсь взять велосипед и поехать в лес. У меня будет и седло. У меня будет все, что я захочу! … Пожалуйста, напиши мне! Я имею в виду ТЕБЯ, Хэдли!» она тоже увидела хороший знак.

Полин явно нервничает, угрожает, снова жаждет с ней дружить. Это ли не признак неуверенности?

И когда Эрнест остался в Мадриде, а они с Бамби вернулись в Париж, самонадеянно написала мужу: «Это была бы шикарная шутка на весь мир, если бы ты, Полин и я провели лето в Жуан-ле-Пене…»

…Ну вот он, Жуан-ле-Пен. Никогда и нигде ей еще не было так плохо.

На что она надеялась?

На то, что вспыхнувшая страсть наконец остынет. Любовная горячка спадет. Эрнест поймет: мир Полин крутится вокруг нее самой и ее желаний. Теперь она возжелала Эрнеста… А мир Хэдли вращается вокруг него и его желаний. Она даже готова пригласить на отдых его любовницу. Кто еще на такое способен?

Муж это увидит – и наваждение закончится.

…Хэдли еще раз глянула на веселящихся гостей: теперь они играли в акробатические шарады. Полин, дурачась, скакала по прибою, корча уморительные гримасы, а Эрнест задорно угадывал:

— Европа? Афродита?

Нет. Ничего не закончилось.

Хэдли вздохнула, поднялась и сказала Саре:

— Мне что-то напекло голову. Пойду в дом.

— Да-да! – немедленно повернулась к ней та. – Хочешь, я пойду с тобой?

— Нет, я сама!

Эрнест с неудовольствием поднялся:

— Давай я тебя провожу.

— Не надо, не надо! – отмахнулась Хэдли. – Просто хочу посидеть наверху и выпить лимонной воды со льдом.

Хэдли поднималась к дому и, казалось, спиной чувствовала, как все смотрят ей вслед. Опять она мешает их празднику!

Но когда оглянулась, увидела: все давно отвернулись и продолжают весело болтать. Они даже не заметили ее отсутствия. В их компании она была невидимкой.

«Надо что-то решать», – подумала Хэдли. И пока поднималась к вилле по крутой, выдыхающей солнечный жар лестнице, все решила.

— Боишься? – крикнула Зельда.

Она стояла на самом краю скалы над морем. Смотрела вниз на компанию, застывшую под полосатым зонтом. Но видела только Скотта. Он, казалось, замер, как ящерица на солнце.

— Ну, давай сюда! Прыгнем вместе!

— Зельда, слезай! – крикнул ей снизу Джеральд. – Это не игрушки!

— Он трус! – засмеялась Зельда, и в ее обычно теплом, обволакивающем смехе послышались неприятно скрежещущие металлические нотки.

Сара прикрыла глаза. Вечно недовольная Хэдли ушла. И все на их пляжной вечеринке было прекрасно, пока Фиц не полез к ней с очередными расспросами для книги: может ли она в кого-нибудь влюбиться, если уже любит Джеральда? Что для нее любовь?

В этих вопросах было столько затаенного личного болезненного интереса, что Зельда мгновенно уловила это своим чутким слухом.

И взметнулась на скалу. Та возвышалась над морем метра на три-четыре, но внизу торчали острые камни. И надо было прыгнуть так, чтобы на них не упасть.

Скотт молча поднялся.

— Стой! – прошипел ему Хемингуэй. – Ты не видишь? Она тебя нарочно заводит. Вы оба все время, как на бое быков. Только тореро – она, Скотт. А ты – неопытный бычок-первогодок.

Раздался шумный плеск – Зельда сиганула вниз. И тут же вынырнула, отплевываясь. Компания выдохнула. Джон Пассос даже снова стал наливать в бокалы шампанское из ведерка с почти растаявшим льдом, как Зельда, выскочив из воды, снова помчалась к скалам и с ловкостью обезьянки взобралась на уступ повыше.