Онлайн книга «Нежная ночь Ривьеры»
|
— Вот значит как… Ну-ну. «Ну-ну» в его исполнении не сулило ничего хорошего. * * * Cам Влад Дюбуа, развалившись в кресле на террасе своего особняка и пыхтя от жары, уже набирал другой номер. — Какого черта я ничего не знал про этих девиц? Кто мне втирал, что это просто случайные дурочки? Догреблись: мне уже из полиции сообщают, что дамочки не те, за кого себя выдают. Может, мне вместо тебя взять на работу комиссара Пети? В ответ раздалось виноватое бульканье. — Заткнись. Они были у меня на яхте! Знают, что я ищу. И не дай бог, кому-то об этом расскажут. Особенно эта журналисточка. Может, ты крысятничаешь? А? Тогда решай вопрос быстро. Не то… Влад, не договорив, отключился, отхлебнул из стакана стоящий на прозрачном столике холодный виски – льда было больше, чем янтарной жидкости. И задумался. Что, если и правда игра сложнее, чем ему казалось? Встреча в «Негреско» — Идем в «Негреско», – сказала Машка напористо, чтобы я не вздумала протестовать. – А то сядем в тюрьму и не увидим, где они все кутили. Зачем тогда приезжали? Я понимала, что осматривать достопримечательности в нашем положении – все равно что вязать теплый шарф приговоренному к повешенью. Отвлекает, но проблемы не решает. Однако возражать не стала. Когда, если не сейчас? …Три вещи должен сделать каждый зашедший в знаменитый отель «Негреско» на Английской набережной Ниццы. Сфотографироваться со скульптурной толстушкой «Желтая Нана» в холле: на ее фоне все дамы – худышки. Спросить у портье, как здоровье котов умершей владелицы отеля мадам Ожье: 94-летняя хозяйка, дружившая с самыми знаменитыми людьми ХХ века, завещала свой отель фонду охраны животных с условием, что ее питомцы останутся тут жить. И посидеть в баре или ресторане «Ротонда» – приюте всех богатых и знаменитых. Мы начали с ресторана: опасности всегда разжигают у Машки аппетит. Метрдотель попытался остановить нас на входе, брезгливо оглядев наши майки с шортами. Но подруга строго спросила: — Как, разве месье Влад Дюбуа не зарезервировал нам столик?! Он же звонил сюда с яхты. Безобразие, я сейчас ему расскажу, как тут встречают его личных гостей! Через минуту мы уже сидели прямо под копытами будто вырвавшейся из стены белой гипсовой лошади: она неслась куда-то сквозь время, пытаясь перескочить через наш смутный век. Я крутила головой, забыв на минуту обо всем. Здесь, здесь они все тусили! Дымил трубкой Хемингуэй, вдрызг напивался с ним Фицджеральд, хохотал Пикассо, заказывали абсент Дали, Ренуар, Матисс, Шагал… Мадам Ожье со всеми дружила, покупала у художников их работы – теперь они висят в коридорах отеля. Кроме картин Шагала. Ей не нравилось, что у него все летают. «Представьте, даже ослы!» – в негодовании восклицала мадам. Я попыталась донести эти знания до Машки. Но она уткнулась в меню, повторяя знаменитую фразу Кисы Воробьянинова: — Од-на-ко! Фуагра – 29 евро, улитки – 32 евро, филе черного окуня в соусе – 45 евро. Од-на-ко! — Может, переместимся в бар и возьмем чипсов с орешками? – предложила я, с опаской наблюдая, как старательно официант у соседнего столика раскладывает перед мужчиной кучу приборов, больше похожих на зубоврачебные инструменты. Но подруга уже уставилась вдаль прицельным взором. Я повернула голову. В углу ресторана спиной к нам сидел красавец-жиголо, друг нашей Ирусик – его нельзя было не узнать по развороту могучих плеч и лавине черных кудрей, красиво стекающих на белоснежную рубашку. Напротив него лениво ковыряла салат бедная Лиза в сарафане такого невнятного телесного цвета, что он сливался с ее кожей до полного исчезновения. |