Книга Нежная ночь Ривьеры, страница 76 – Наталья Барабаш

Страж порядка – рослый смуглый парень с насупленным для солидности лицом – смотрел на меня недоверчиво. Я понимала, что в этой позе больше напоминаю убийцу, чем спасателя.

Потом я увидела, как по дорожке к нам бегут два врача с чемоданчиком.

— Быстрее! У него передоз! – крикнула я. И как доказательство протянула одному из врачей шприц.

— Нет! Это улика! – вскричал полицейский. Быстро достал откуда-то прозрачный пакет, не касаясь шприца, положил его внутрь. И только после этого спросил: – Вы знаете потерпевшего? Как его фамилия? Что тут случилось?

Ответить я не успела. С другой стороны шатра прямо из кустов к нам выскочили Машка и Поль.

— Он жив? – издали крикнула подруга.

Ей никто не ответил.

— Это я, я виноват! – вдруг запричитал Поль, пытаясь заглянуть за спины склонившихся над Длинным врачей.

— Вы вкололи ему наркотик? – повернулся к нему полицейский.

— Какой наркотик! Я его напоил. Поспорил, что он выпьет виски из всех стаканов на подносе. Вот, наверное, сердце и прихватило…

— Нет. Он что-то себе вколол. – Я попыталась успокоить Поля. Но тот замотал головой:

— Ерунда. Длинный не кололся! Он вообще боится любой боли. Разве что иногда колеса…

Вывеска над шатром «Колесо смерти» мигнула и погасла.

Врач что-то быстро говорил в телефон. Потом обернулся к полицейскому:

— Его нужно срочно доставить в больницу. Наша машина сейчас подъедет.

— Значит, жив, – выдохнула я.

Полицейский связался с кем-то по рации. Кратко доложил о происшествии. И, выслушав, что сказал начальник, скомандовал:

— Вы трое, идите со мной!

— Давно мы что-то не были свидетелями! – вздохнула Машка.

И ошиблась.

Следователь Бернар Пети сидел за старинным письменным столом в одном из самых роскошных кабинетов виллы и злился. Здесь, среди парадных портретов чьих-то напыщенных предков, массивных подсвечников, серебряных чернильных приборов, дубовых шкафов с корешками никем не читанных книг он чувствовал себя нелепо, будто инопланетянин. И все было нелепо.

Организаторша привела его сюда не из уважения, а чтобы хоть как-то примирить вип-гостей с ужасом ситуации. Но они не смирились.

Потерпевшие и свидетели в один голос истерично требовали, чтобы их имена не разглашались и не попали в прессу. Никто не хотел выглядеть обманутым идиотом.

Но Бернар давно жил на этом свете. И отлично знал, что журналисты, пуская от счастья розовые слюни, уже строчат свои репортажи со всеми громкими именами жертв фокусницы и выдуманными подробностями.

А это значит – завтра начальство изведет его звонками.

Обдолбанный нарк, которому, судя по докладу полицейского, подружка вколола слишком большую дозу, настроения не поднимал. Но и не беспокоил. Обычное дело на вечеринках.

Придется задержаться, чтобы составить протокол и отправить девицу до утра в участок.

Дверь кабинета открылась, вошли четверо: полицейский, какой-то парень, две девчонки. Остановились на пороге.

Комиссар прищурился: кто только придумал эту дурацкую зеленую лампу, ни черта не видно! И тут глаза Бернара сверкнули в полумраке яркой молнией.

* * *

Несмотря на слабый свет, я сразу его узнала. Брюзжащий Луи де Фюнес. Тот самый следователь, что допрашивал нас с Машкой после кражи в музее.

Он тоже нас узнал. И аж приподнялся с тяжелого благородного кресла, для которого был слишком мелок. Улыбнулся: