Книга Нежная ночь Ривьеры, страница 77 – Наталья Барабаш

— Та-ак. Снова вы.

Спросил у полицейского:

— Кто держал в руке шприц?

Полицейский кивнул на меня.

— Угу. А вы кто? – повернулся он к Полю.

— Я… Друг Длинного. То есть Георгия Стропова. Которого увезли.

— Фамилия? Имя?

— Поль Дюбуа.

— Вы что, внук Мари? Племянник Влада Дюбуа?

Поль кивнул.

— Вы были с пострадавшим, когда ему стало плохо?

— Нет. Маша прибежала, сказала, что Длинному, то есть Георгию, срочно нужен врач. Я помог найти и побежал вместе с ней.

— Ваш друг наркоман? Как давно он колется?

— Он не колется. Длинный даже от вида порезанного пальца в обморок падает. Чтобы он себя протыкал иглой? Ни за что. Так, баловался травкой…

— Понятно. Давно вы знаете этих девушек? – Комиссар кивнул на меня с Машкой.

Поль посмотрел на нас, словно извиняясь:

— Со вчерашнего дня.

— Хорошо. Оставьте свои данные вон ему, – кивнул Бернар на полицейского. – И свободны. Я допрошу вас завтра.

— А Лена с Машей? – спросил Поль.

— С ними я еще побеседую!

Мне не понравилось предвкушение, которое прозвучало в голосе комиссара.

Он подождал, пока за Полем закроется дверь. И ласково улыбнулся, растянув загорелое лицо в гармошку морщин:

— Ну что, девушки, теперь убийство?

(Ривьера, 1925–1928 годы)

Фицджеральд с Зельдой вывалились из бара «Нег-реско» в напряженном молчании. Ночь закончилась, как обычно в последнее время, ссорой.

Сначала все шло неплохо – они в веселой компании Маклишей и Чарли Брэкета нашли один ресторанчик, где можно было потанцевать, потом, когда он закрылся, уже вдвоем отправились на такси в «Негреско». И там, в баре за стойкой, окутанной клубами сигарного дыма, с удивлением обнаружили Эрнеста с Полин и их общим другом Дос Пассосом. Компашка была в изрядном подпитии.

Эрнест замахал им рукой:

— Присоединяйтесь! Мы тут уже уговорили два «Шембертена» и кварту «Кирша». Сейчас закажем еще «Поммар». Что вы будете?

— Нам хватит! – неожиданно сказала Зельда.

Но Скотт расплылся в улыбке:

— То же, что и вы. Плюс «Кирш» – нам ведь надо вас догнать!

— Где Хэдли? – невинно спросила Зельда, когда они тоже уселись у стойки из благородного красного дерева, а бармен поставил перед ними выпивку. Вообще-то она совсем не скучала без общества этой «зануды», как за глаза называла Хэдли. Но можно ли упустить шанс позлить Хэма!

— Не захотела поехать. Бамби немного нездоровится, – ответил Эрнест и сразу же съехал со скользкой темы: – Мы тут обсуждаем, можно ли описывать друзей в своих романах…

— Нет, не так. Как именно можно их описывать, – поправил Джон Дос Пассос. – Если не описывать друзей, то о ком нам тогда вообще писать? Я считаю твой роман «Вешние воды» отличной сатирой, – кивнул он Хэму. – Шервуда Андерсона только жаль. Ты его высмеял очень зло. Признавайся, чем он тебе насолил?

— Тем, что написал отвратительную книгу. Талантливый человек не имеет права писать такую дрянь.

— Но ты мог просто ему сказать.

Хэм улыбнулся так, что его отличные крупные белые зубы блеснули в хищной усмешке.

— Хэдли тоже просила, чтобы я не отсылал рукопись в издательство, мол, это несправедливо, раз Андерсон тебе помог. Но разве в литературе важно, кто кому помог?

— Это лучшая сатирическая вещь, написанная американцем, – подхватил Фиц, подставляя бармену пустой стакан.

— Да, это уж точно! Папа у нас гений, – сверкнула глазками Полин.