Книга Детектив на даче, страница 32 – Наталья Николаевна Александрова, Татьяна Устинова, Елена Логунова, и др.

Давайте любить и хотеть… в меру.

Если любимый занят своими делами, ребенок ушел к другу, джинсы испачкались, а мама уже час болтает по телефону с тетей Раей и не обращает на вас никакого внимания, скажите себе: «Тихо-тихо-тихо!» – и отправляйтесь в кино.

Освободите их немножко от своей любви. Заодно попкорна погрызете!…

Приморск, наши дни

Для чего Вика настаивала провести отпуск в этом пустынном месте, Майя поняла позже. А тогда, в первые теплые июньские дни, она с недоумением отнеслась к предложению давней подруги. Сама Майя давно мечтала отправиться на какой-нибудь из тропических островов, один из тех, что показывали в рекламе «Баунти», – белый песок под раскидистыми пальмами и лазурная вода. Раньше она, скромная учительница начальных классов, не могла себе этого позволить. Но недавно умер ее отец, пятнадцать лет назад бросивший больную мать, которая после этого прожила недолго, и завещал ей наследство – две квартиры в центре города, предназначенные для сдачи. Денег вполне хватило бы на хороший отдых, и Майя, в свое время поклявшаяся, что не возьмет от него ни копейки, признала, что совершила бы большую глупость. Тем более отец действительно раскаялся в своем поступке. Она вспомнила, как полгода назад ей позвонила женщина, назвавшаяся медсестрой хосписа, и сказала, что умирающий отец хотел бы ее увидеть. Майя сперва отказалась, но медсестра позвонила снова и более настойчиво стала призывать ее к милосердию.

— Вашему отцу осталось от силы три-две недели, – говорила она. – У него отказывают почти все органы, и сделать ничего нельзя. Неужели вы откажете умирающему в его последнем желании? Дело, конечно, ваше, но жалеть будете всю жизнь.

И Майя решилась. В прохладной, чистой палате хосписа исхудавший отец с желтой кожей на лице, напоминавшей старый пергамент, припал к ее рукам и долго не отпускал их.

— Я очень виноват перед тобой, дочка, – тихо проговорил он, – и не надеюсь на прощение.

— Ты бы лучше попросил его у мамы, – парировала Майя и отвернулась, чтобы отец не заметил предательских слез, выступивших на глазах. – Она умерла вскоре после твоего ухода.

— Ты не знаешь, что я не раз ездил на ее могилу. – Он виновато улыбнулся. – Если она слышит меня оттуда, надеюсь, уже простила. Я расплатился за свое предательство. Да, именно предательство. А ведь тогда мне так не казалось. Я считал себя молодым здоровым мужчиной – всего-то сорок пять! – и мне хотелось молодого здорового женского тела. Твоя мать болела уже давно, и я от нее устал.

— А она любила тебя больше жизни, – вставила Майя. – Мы с ней боготворили тебя. Я мечтала встретить такого, как ты.

Он махнул ослабевшей рукой:

— Знаю, что был дурак. Богдана вскружила мне голову, забеременела и заверила, что это мой ребенок.

— А это не так? – удивилась Майя. Он покачал головой:

— Не так, дочка. Это первая ложь Богданы.

— Значит, была еще и вторая? – усмехнулась женщина.

— И вторая, и третья, – кивнул отец. – Она родила Степана от другого, к тому же путалась с этим другим за моей спиной. Однажды я подслушал ее разговор, втайне сдал на ДНК, получил результат, развелся с ней и лишил наследства. Ни Богдана, ни ее бесстыжий сынок ничего не получат. Все завещано тебе.

Майя встала: