Книга Детектив на даче, страница 61 – Наталья Николаевна Александрова, Татьяна Устинова, Елена Логунова, и др.

В составе оригинальной икебаны я уверенно опознала крапиву и лопух, относительно укропа у меня были сомнения – его легко перепутать с ромашкой.

— После завтрака у нас с тобой фотосессия в лесу, бусинка, ты не забыла? – напомнил мне дружище. – Надень льняное платье в стиле бохо и к нему, пожалуй, коралловые бусы. Или бирюзовые? Нет, все-таки коралловые. Они будут гармонировать с моими красными петухами.

— Где петухи, почему красные – тушенные в томатном соусе? – обнадежился вернувшийся со двора Эмма и с порога искательно огляделся.

— Не тушеные, а вышитые, – сухо объяснил ему дарлинг. – Петухи – это этнический узор на моей рубахе.

— Да ну? Сам вышил? – братца Эмму прохладным тоном не проймешь, он толстокож, как молодой гиппопотам.

— Кто вышел? Куда вышел? – В хату ворвалась запыхавшаяся Доронина. – Я принесла домашний хлеб и молоко, тут одна бабка коз держит, обещала оставлять для нас литр в день.

— А жизнь-то налаживается! – обрадовался Эмма.

Мы позавтракали вкусным хлебом с молоком, блюдо с зеленью оставили как украшение интерьера. Подобрав последние крошки, Доронина с намеком, которого я не поняла, сказала:

— Роскошное утро сегодня! Свет, воздух, природа! – и усиленно заморгала.

— Что это с тобой? – не поняла я.

— Дорочка, если это упражнение для глаз, то ты его неправильно делаешь, – забеспокоился Петрик. – Так ты не избавишься от гусиных лапок, а только приобретешь новые морщинки. Смотри, как надо! – Он сделал вилки из указательных и средних пальцев, прижал ими уголки глаз и начал медленно открывать и закрывать их. – Ну же, повторяй за мной!

Доронина не стала повторять, вместо этого скривилась в пугающей гримасе.

— Люсь, ты не поняла? – Эмма, наш юный актер, первым уловил смысл миманса Дорониной и зашептал мне на ухо: – Она намекает, чтобы ты увела уже Петрика.

— Да мы и сами собирались. – Я немного обиделась за дарлинга.

Он, конечно, довольно утомителен, когда чем-то увлечен так, как сейчас, слиянием с природой, но ведь не настолько, чтобы выгонять его из дома сразу после завтрака!

Хотя, если подумать, бедняга Доронина с нашими ночными подрывами по тревоге и своим утренним забегом к бабушке с козочками наверняка толком не выспалась. Надо дать ей возможность отдохнуть в тишине и покое.

— Собирайся, Петя, надо идти, пока солнце невысоко, – сказала я другу, продолжающему размеренно моргать, шепча при этом «шестнадцать, семнадцать, восемнадцать», – потом свет для фото будет плохой – слишком яркий.

— А мы пойдем в лес и будем сниматься в тени деревьев, – ответил Петрик, – девятнадцать, двадцать! И вот так три подхода, Дорочка, – проинструктировал он угрюмую Доронину.

— А лес тут лиственный, редкий, у тебя все лицо будет в пятнах светотени, – надавила я.

— Ой! Бусинка, а ты права! – Дарлинг подхватился и унесся наряжаться в этническую рубаху с петухами.

— Ну, слава богу, наконец-то… И до обеда не возвращайтесь! – наказала мне воспрявшая духом Доронина.

— Конкретнее, – потребовала я. – В котором часу будет обед?

— Не раньше полудня.

— Учту. – Я тоже пошла к себе.

— Стой, Люся! Возьми мои часы. – Доронина отстегнула браслет с руки.

Я кивнула, сообразив, что она права: без часов я рискую не выдержать сроки. Смартфон мне время не подскажет – хутор Тухлый мобильной связью не обеспечен. Тут такой сложный рельеф местности, что сеть можно поймать только на вершине горы.