Книга Пучина скорби, страница 67 – Альбина Нурисламова

Дверь была открыта, и Вадим с Олесей вышли в коридор.

— Думаю, документы хранились в кабинете директора или в приемной, обычно так бывает, — говорил Вадим, и голос его откатывался от стен. — Но искать эти кабинеты смысла нет, если оттуда все важное забрали. Надо найти библиотеку.

В закутке, кроме кабинета труда, располагались музыкальный класс и медицинский кабинет. Двери были заперты, пытаться открывать их не стоило: искать там все равно нечего.

Вывернув из этого короткого коридорчика, они оказались в вестибюле. Вон входная дверь, а с двух сторон — гардеробные, «вешалки», как говорили в школе Вадима. Две лестницы, ведущие на второй этаж. Над одной полустертая надпись: «Начальная школа. Добро пожаловать, дорогие юные друзья!»

Спасибо, что предупредили. В ту сторону тоже не пойдем.

— Смотри, план школы! — воскликнула Олеся.

К счастью, висевший на стене план был забран под стекло, поэтому не пострадал, можно было все прочитать и рассмотреть.

Новости было две: хорошая и плохая. Плохая состояла в том, что под воду ушли не только столовая и спортзал, но и библиотека. Вадим и Олеся расстроились было, но потом ему пришло в голову, что поискать полезное можно в кабинете истории: Денис Сергеевич ведь историю преподавал, к тому же был завучем по воспитательной работе, у него могли остаться документы, фотографии или еще что-то.

Кабинет истории располагался на втором этаже, в противоположном затопленному конце здания.

— Поднимемся по этой лестнице, здесь направо — вот и он, рядышком, — сказал Вадим. Поднимались медленно, ступали по ступенькам осторожно, боясь ощутить под ногами вибрацию. Однако ничего не случилось, на втором этаже оказались без проблем. Если забыть о провалах по соседству, можно убедить себя, что находишься в обычном заброшенном здании: замусоренном, с грязными полами и стенами, мутными или выбитыми стеклами.

Дверь кабинета истории была заперта, но Вадим без труда выбил ее, даже не обладая опытом в вышибании дверей: косяк рассохся, дверь была ветхая, еле держалась в петлях.

Что сказал бы Денис Сергеевич, доведись ему попасть сюда? Ощутил бы грусть, горечь на сердце, тоску по былым временам? Или ничего такого не почувствовал бы?

Внутри ждали три ряда парт, притулившиеся возле них стулья, книжные шкафы вдоль стен, доска. На окнах — тряпки, когда-то бывшие занавесками, на полу — вспучившийся линолеум с неопределяемым узором. Два окошка были целыми, одно — разбитым, и это было плохо: помещение годами заваливало снегом, заливало дождевой водой; тут завывали ветра, а потому было сыро, пахло гнилью и плесенью. Скорее всего, бумаги пострадали; получится ли хоть что-то разглядеть, если и будет, что изучать, — большой вопрос.

— С чего начнем? — бодро спросила Олеся, когда они вошли в класс.

Вадим не ответил: он уже рассматривал стенд на стене напротив окна, рядом с портретами Ломоносова, Карамзина, еще кого-то (не понять, кого именно) и историческими картами — выцветшими, стертыми, нечитаемыми.

На стенде было прикреплено множество прозрачных пластиковых кармашков с вложенными в них снимками. Стенд назывался «Школа, мы тебя не забудем!» Надпись сохранилась благодаря тем же полоскам прозрачного пластика.

Фотографий было много, камера запечатлела всевозможные события школьной жизни: походы, концерты, конференции, высаживание саженцев, субботники, спортивные состязания.