Книга Дочь ведьмы, страница 100 – Альбина Нурисламова

Резко перестав смеяться, муж шагнул к Клаве. Бедняжка была испугана до такой степени, что не могла ни сопротивляться, ни уйти прочь. Так и стояла, пока он не обнял ее за плечи своими холодными руками, не прижал к плечу ее голову.

— Боишься меня? Зачем же? Разве я плохой тебе муж? – спросил он, зарывшись носом в ее волосы.

Она не могла ответить. Чувствовала идущий от Лени холод, вдыхала его запах – чужой, неприятный, отталкивающий. Пахло сырой землей, мокрыми гниющими листьями, подвалом воняло, стоячей водой.

Муж прижался губами к губам Клавы, пытаясь продвинуть свой язык ей в рот. Это было омерзительно, и она закричала, вновь обретя способность двигаться, попыталась оттолкнуть его, но объятия были сильными, цепкими, не вырвешься. Ощутив прикосновение языка – липкого, длинного, похожего на скользкого угря, Клава забилась, забарахталась, а потом почувствовала, что сознание уплывает.

«Вот и хорошо», – успела подумать она.

В себя пришла от стука в дверь. Колотили и звали ее, кажется, несколько человек, на разные голоса. Клава повертела головой, пытаясь сообразить, что произошло. Обнаружила себя в большой комнате, на диване. По всей вероятности, уснула с вечера, пока телевизор смотрела, до спальни не дошла.

«Леня!» – ударило в голову.

Комната была пуста. Настенные часы показывали половину седьмого утра. Муж на работу ушел, наверное.

«Или мне все приснилось?»

Да нет, не приснилось: вот и вчерашний ужин, принесенный мужу, на столе стоит. А две коралловые бусины, которые она не успела подобрать, так и лежат на полу, возле ножки стула.

— Клавочка! Ты что, спишь? Открывай! С тобой все хорошо?

Голоса соседей раздавались громче и громче.

Надо пойти, открыть. Чего их всех принесло в такую рань?

Открыв дверь, спросив, что случилось, Клава услышала самую страшную весть в своей жизни.

Ее муж, любимый Леня, ребенка от которого она носила в своем чреве, трагически погиб. Разбился на машине. Несчастный случай, скончался на месте; это произошло еще вчера ближе к ночи, но аварию обнажили не сразу.

Перед Клавой стояли какие-то люди с Лениного завода, они пришли сообщить, помощь оказать новоявленной вдове.

— Горе какое! – причитала соседка.

Клава ничего не понимала.

— Но как же… Этого быть не может! Ленечка же вчера вернулся, домой пришел!

— Дело такое, торопился, скорее домой попасть хотел, занесло, – бубнил один из коллег Лени.

Потом были похороны, которых Клава почти и не помнила. Кто-то что-то говорил, ее куда-то вели, усаживали на стул, подносили то воду, то пахучие капли, то блины с кутьей.

Через пять дней после похорон заболел живот, точно ножом пырнули. Кровь полилась, а Клава смотрела, не понимая, не принимая, и думала, неужели столько крови может быть в человеке?

Ребенка спасти не смогли. Да и некого было спасать. Он был уже мертвым в утробе.

— «Это ведь он убил его, понимаешь? Тот, что приходил тем вечером», – говорила мне Клава. – Бабушка снова всхлипнула. – Она пришла ко мне – на себя не похожая. Похудела килограммов на десять, высохла вся. Кожа желтая, глаза горят, руки трясутся. Седины полная голова. Был человек – и нет человека. Клава мне все в подробностях рассказала. Я не знала, как в такое верить. Разве могут мертвые приходить? И почему он зла тебе и ребенку хотел, спрашиваю, ведь он вас так любил!