Книга Дочь ведьмы, страница 97 – Альбина Нурисламова

Жила бабушка на другом конце города, меня привозил к ней звенящий, неспешно бегущий по рельсам трамвай, и это было путешествие из настоящего в прошлое, из шумного города на тихую окраину, от суеты к покою, из мира многоэтажных домов к двухэтажкам и частным домикам.

Единственное, что мне не нравилось в этих визитах, точнее, кто, – это одна из бабушкиных соседок. Жила она в доме напротив, и звали ее Клавдией.

Она была не в себе, и я, повернув на бабушкину улицу, всегда смотрела, нет ли поблизости Клавы. Если можно было избежать встречи, переждать, пока она пройдет, я всегда делала это. Но бывало, что не удавалось, и тогда мне приходилось проходить мимо нее.

Клава была вечно замотана в какие-то тряпки – цветастые шали, толстые вязаные кофты, длинные многослойные платья. Растрепанные седые волосы торчали из-под платка, взгляд был странный – то расфокусированный, младенческий, словно Клава не понимает, кто она и где находится, то вдруг наливающийся злобной подозрительностью. Когда она принималась сверлить меня глазами, мне всегда казалось, что эта женщина подскочит ко мне и ударит, но такого не случилось ни разу.

Бабушкина соседка не была агрессивной, она лишь бормотала что-то себе под нос и смотрела на людей так, что тех дрожь пробирала, – но не более того. Однако одного лишь ее вида хватало, чтобы все кругом побаивались ее, не желали сталкиваться и спешили прочь, едва завидев Клаву на улице.

Мне никогда ни до, ни после не приходилось видеть настолько безусловно, бесспорно сумасшедших людей, а потому странно, что только после смерти этой женщины пришло в голову поинтересоваться у бабушки, в чем была причина помешательства Клавы (и была ли она, причина, или же бедняга родилась безумной).

В тот день я приехала навестить бабушку и увидела крышку гроба возле дома напротив. Хотя Клава мне никогда не нравилась, я боялась ее и избегала, но все же, помимо воли, ощутила грусть.

— Померла. Отмучилась, бедная, – печально сказала бабушка, – пусть уж ей там-то полегче будет.

Тем же вечером я и узнала жуткую историю Клавы.

— Было время, когда мы дружили, – так начала бабушка свой рассказ. – Я всю жизнь на этой улице, а Клава появилась, когда замуж вышла. Трудно поверить, но была тогда Клава красивая, живая, смешливая такая. Платья себе шила нарядные, модные, бусы носила алые, коралловые, мечтала поехать в Ленинград, посмотреть, как мосты разводят…

… С будущим мужем Леней Клава познакомилась еще в школе, они учились в параллельных классах. После выпускного Клава училась на фармацевта, а Леня в армии служил. Она его ждала преданно и верно, как в кино, писала письма, скучала. И он ее любил без памяти. Когда отслужил, вернулся, они сразу поженились и зажили себе душа в душу.

Клава в аптеке работала, он водителем был, часто приходилось ездить по разным городам. Ей не нравилось оставаться одной, но куда деваться? Да и деньги хорошие платили, и нравилась Лене его работа.

Прожили года четыре; дом этот, доставшийся Лене от его тетки, отремонтировали. Люди на молодую пару смотрели и радовались: ни ссор, ни скандалов, всегда вместе. Клава была приветливая, разговорчивая, в саду возилась, песни пела. Леня – работящий, основательный, всем всегда готовый помочь. Детей, правда, не было у молодых, но не успели соседские кумушки начать об этом судачить, как стало известно, что Клава ждет ребенка.