Книга Дочь ведьмы, страница 94 – Альбина Нурисламова

Той ночью ей приснился кошмар. Цикличный, повторяющийся. Она раз за разом заходила в комнату и видела сидящего в кресле старика. Седые волосы торчком, черные штаны, серая фланелевая рубашка.

Обычный человек, если не считать того, что из горла у него торчали ножницы. Кровь вытекала из раны, заливая рубашку, но старик словно и не замечал этого. Он поворачивал голову и в упор смотрел на Кристину. А после приподнимался, будто бы собираясь подойти, и в этот момент девушка просыпалась, чтобы через некоторое время снова заснуть и увидеть все по новой.

Встала она совершенно разбитая, кое-как умылась, причесалась, привела себя в порядок. Мало помогло: лицо было бледное и помятое, глаза сонные. Проходя мимо большой комнаты, Кристина покосилась на кресло, которое казалось ей похожим на опасного зверя, затаившегося перед прыжком.

— Ты не заболела, дочка? – спросила Лариса.

— Сон плохой видела. Про кресло твое.

Сашенька, который только что доел последнюю ложку овсянки с кусочками бананов и киви, немедленно среагировал:

— Там дядя.

Кристина вздрогнула.

— Дядя?

— Дочь, ну что ты его слушаешь! Это же ребенок, что он понимает! – как-то слишком уж горячо отреагировала мать и включила сынишке мультфильм.

— А все-таки?

— Он вечно твердит, что в кресле дядя сидит. Боится подходить к креслу, потому что дядя злой.

Кристине стало жутко. В кухне было тепло, но ее дрожь пробрала.

— Знаешь, мам, а сон-то мой примерно про это и был.

Она вкратце пересказала его матери (тихонько, чтобы Сашенька не слышал). К счастью, он был увлечен мультиками.

— Почему мы оба видели одно и то же?

— Ты серьезно, Кристина? У тебя был просто кошмар, а у Сашеньки воображение чересчур сильное.

Кристина заметила, что мать вроде бы слегка покраснела, и вид у нее был такой, точно она скрывает что-то. Но давить бесполезно: пока не захочет, не расскажет.

Следующая ночь тоже была беспокойной: Кристине вновь не давали выспаться сны, в которых был все тот же несносный старик, а еще прибавилась и старуха с мотком пряжи в морщинистых руках. Она стояла перед креслом, спиной к Кристине, и быстро наматывала пряжу себе на шею. Смотреть на нее было так же жутко, как и на зловещего старика.

Сашенька тоже плохо спал: не мог уснуть, просыпался в слезах среди ночи. Пожалуй, впервые в жизни Кристина уезжала из родного дома в общежитие с радостью. К стыду своему, соврала матери, что ей нужно писать курсовую, собралась и уехала еще до обеда, хотя обычно садилась на вечерний воскресный автобус.

В течение недели, когда они с матерью созванивались, Кристина замечала, что мама плохо выглядит.

— Почти не спим, Сашенька дает жару. Младенцем, когда зубы резались, не было такого. Ночи напролет капризничает.

— Ко врачу ходили?

— Говорит, хорошо все. Ни температуры, ни простуды, ничего такого. Травяной сбор прописал для сна, толку ноль. И днем взвинченный, кресло это…

Мать умолкла. Подумала, похоже, что сболтнула лишнего.

— Что кресло?

— Да ничего.

— Мам! – требовательно сказала Кристина. – Скажи мне!

— Смотрит на него и вопит, что там дядя. Не дает в комнату войти, двери закрывает. Замучил.

— Мама, я тебе точно говорю: не так что-то с креслом. Дети чувствуют плохое, и ведь я тоже что-то видела. Не говорила тебе, но мне показалось, сидит в нем кто-то. Это я уже потом во сне старика видела, а сначала он мне вживую померещился. И старуха еще.