Книга Дочь ведьмы, страница 91 – Альбина Нурисламова

Горло сдавило. Неужели это он виноват?! Богдан не хотел такой участи для бывшей девушки, пусть она и поступила с ним не лучшим образом.

Богдан приподнял простынку и увидел алеющее на тонком пальце кольцо. Он думал, в реанимации украшения снимают, но на Инне и цепочка была, и серьги, и этот проклятый перстень.

Вспомнилось лицо старухи из сна, ее хихиканье.

Не раздумывая более, Богдан снял кольцо с пальца Инны. Сунул его в карман и быстро вышел из палаты, надеясь, что это поможет Инне, что еще не все потеряно.

Спустившись по лестнице, парень вышел из больницы и медленно двинулся по парку. Кольцо, казалось, оттягивало карман, мысли путались. Что делать с этим перстнем? Поехать в деревню и бросить обратно в землю?

Зазвонил сотовой. Это был отец. Из всей семьи общался он только с сыном. Вернее, с ним больше никто не общался, кроме Богдана.

— Все забываю спросить, как ты к бабушке съездил? Помог?

— Да. Она, кстати, просила передать тебе, чтобы ты к ней не приезжал.

Отец откашлялся. Конечно, ему было неприятно это слышать, и Богдан мстительно порадовался его смущению. А чего он ждал?

— Сын, я звоню потому… Света говорит, что ты можешь приходить к нам иногда, надо же общаться.

— Как мило с ее стороны. Могу, да? А кому конкретно это надо, твоя Света не уточнила?

— Богдан, зачем ты так? Я тебе, в конце концов, запрещаю…

Отец говорил, но сын не слушал.

Кольцо в кармане налилось жаром, запульсировало.

А что? Не пора ли Свете ответить за то, что она сделала с матерью, с Лизой, с ним самим, с их семьей?

Разве правильно крутить роман с женатым мужчиной, лезть в чужие отношения, в чужую семью?

«Можешь приходить иногда?» – это, что ли, правильно?

— Пожалуй, я загляну на днях, – услышал Богдан собственный спокойный голос. – И даже подарок твоей Свете принесу. Я подумаю и перезвоню.

Отец обрадовался, что-то ответил, но Богдан уже отключился.

Он еще не решил, сделает ли это, слишком страшным мог быть результат.

Но обдумать все стоило.

Определенно стоило.

«Мама, зачем тебе эта рухлядь?» – возмущалась Кристина, когда они освобождали чердак от хлама.

Старшая дочь была умной и практичной современной девушкой, лишенной сантиментов. Она училась в колледже, в городе, а после собиралась поступать в университет. В поселок, где жили мать и младший братишка Сашенька, приезжала на выходные и каникулы.

Чердак был завален всяким старьем, копившимся десятилетиями: ветхая одежда и обувь, тетради, газеты и учебники, сломанные стулья и битая посуда, рваные занавески, коробки и ящики.

Решив наконец-то разобрать эти завалы, мать и дочь провозились два дня, но в итоге освободилось много пустого пространства. Большая часть старья была сожжена в саду или отправилась на помойку; обнаружились изящный медный подсвечник, пара фарфоровых статуэток, бирюзовая с золотом высокая ваза, красивая лампа с зеленым абажуром, пара платьев, которые можно было посчитать винтажными, упакованный в коробку чайный сервиз, видимо, подаренный на свадьбу или юбилей, да так и забытый. И кресло.

Найденные сокровища перетащили вниз; труднее всего оказалось спустить кресло, но ничего, справились. Вот его-то Кристина и обозвала рухлядью: грязная обивка в пятнах, облезлые ручки, дыры, сквозь которые виднелись пружины.