Книга Синдром Гоголя, страница 121 – Юлия Лист

Ее лицу вновь вернулся румянец, оно разгладилось, исчезла тревожная складка между бровями, перестали трепетать веки. Спустя какое-то время Грених услышал ее глубокое дыхание, какое бывает во сне. Он сложил руки на край дивана, уронил на них голову и протяжно выдохнул, будто преодолел вплавь океан и наконец припал к берегу. Возможно, теперь, спустя десять лет, он сможет начать практиковать гипнотерапевтический метод вновь.

Пробудившись ото сна утром, Ася испуганно встрепенулась, оторвала голову от простыни и смущенно потупилась. Грених тоже проснулся и обмер на полувздохе, следил за ней встревоженным взглядом, боялся слово сказать. Но потом догадался подняться и отойти, чтобы дать ей встать с дивана. Он уснул, сидя на полу в непривычной позе. Вставая, ощутил, как онемевшее тело с трудом просыпается и отзывается на веление мозга. Припадая на затекшую ногу, он отошел к столу и тяжело на него оперся.

Повисла очень неловкая пауза. Но тут за окном раздалось спасительное урчание мотоциклетки. Краснея, девушка метнулась к подоконнику, поглядеть, кто нарушил утреннюю тишину, – скорее просто в попытке бежать, отстраниться от профессора, она прекрасно знала, что на подобном транспорте передвигался только Плясовских. Грених вспомнил о винтовке, бросился ее искать. В голове горела лишь одна мысль, единственный немой вопрос: помнила ли она о вчерашней гипнотерапии?

По-хозяйски распахнув двери, Плясовских ступил на два шага за порог. За спиной его показалась фигура Домейки – верного Санчо Пансы.

Плясовских обвел гостиную суровым взглядом, по очереди отметив сдвинутые столы, диван, увидел Асю, отошедшую к дальнему углу, судорожной рукой поправляющую прядки волос за ухом, глянул на все еще мирно посапывающую Майку на кушетке и на Грениха с винтовкой в руках.

— Это вы здесь, Константин Федорович, вчера вечером пальбу затеяли?

Грених вынул часы и щелкнул крышкой.

— Прошло уже десять с половиной часов с тех самых пор, как мы, по вашим словам, затеяли пальбу. Отчего же советская милиция только сейчас изволила прибыть разбираться?

— Ладно уж ерничать, – шмыгнул носом Аркадий Аркадьевич. – Я, знаете ли, сейчас один на весь город. Ни следователя не назначили, ни команды толком нет. У нас, тутошних, других дел полным-полно. Во-первых, в одном доме лопнула самогонная установка, погибли женщина с ребенком. Во-вторых, вчера дьякон взбесился, забаррикадировался в сарае вместе со своим племянником и палил по нам из двух револьверов, крича, что мы – упыри с погонами, погубили отца Михаила. В-третьих, Зимин повесился.

Ася выбежала на середину комнаты, протянула начальнику руки, потом закрыла ими лицо и стала терять сознание. Грених едва успел ее подхватить. Тут же и Домейко засуетился, кинулся в кухню за водой. В сознание девушку привели быстро, но бессмысленный взгляд ее не предвещал ничего хорошего – она откинулась на спинку дивана, застыв и уставившись перед собой, как вчера на кресле-качалке. Грених безуспешно пытался вернуть ее глазам осмысленность – тряс, кричал, шлепал по щекам. Бесполезно!

Придется вновь поручить ее Майке.

Разбуженная шумом девочка слушала инструкцию отца, сосредоточенно сведя брови, кивая взлохмаченной головой и поминутно утирая нос. Синие мешки под ее детскими сонными глазами делали ее старше на несколько лет. Грених наказал строго глядеть, чтобы Ася одна не оставалась.