Книга Дом на Баумановской, страница 116 – Юлия Лист

Тот бросил за плечо равнодушный взгляд и исчез за дверью. Эту фразу хирург слышал по сто раз на дню от взволнованных родных и близких своих бесчисленных пациентов. Грених не был первым и не будет последним. Да, он сам точно так же равнодушно смотрел бы на истеричного посетителя, у которого была бы больна жена, мать, отец, ребенок… Делать нечего, придется довериться его спокойствию.

Остановившись посреди коридора, Грених сжал пальцами глаза. Не терять головы! Действовать, найти Сацука раньше, чем тот успеет бежать.

Возвращаться тотчас в следственную часть не стоило. Грених понимал, что у лже-Швецова в здании на Столешниковом переулке наверняка несколько человек соглядатаев, кого он втайне прикармливает. И ему сразу доложат о приходе Грениха к Фролову – это стало бы для прокурора сигналом, что Константин Федорович на сделку не пойдет. Пришлось выдумать конспиративный способ выманить Алексея, воспользовавшись телефоном в приемном покое. Нависнув над трубкой и чувствуя себя персонажем детективного романа, Грених вызвал Фролова, попросил его быть через полчаса на Чистых прудах, никому об этом не сообщать. А чтобы тот не успел опомниться, сразу дал отбой.

Погода к началу октября стояла ясная и хрустально-свежая, дождя не было несколько дней, сухая желтая листва вихрилась под ногами, пахло влажностью стоялой воды, ртутная поверхность водоема отражала бледно-голубое небо, серые здания, этажи облаков и точки-тире несущихся по нему воробьиных стаек. По дорожкам важно вышагивали вороны в черно-серых сюртуках.

Грених дважды обошел пруд кругом и уже думал, что старший следователь не придет, но тот наконец появился со стороны недавно снесенного уродливого памятника Грибоедову.

— Что-то с Агнией Павловной? Ей стало хуже? – запыхавшийся и раскрасневшийся, держа свою кепку в руке, подбежал он. Грених смотрел не на него, а на его головной убор. Сжалось сердце – вчера на напавшем был точно такой же. Он уже обжегся на доверии раз. Был у него стажер, предавший его и подставивший, и теперь невольно он ожидал подвоха отовсюду.

— Откуда тебе известно, что с Агнией Павловной?

— Так вся следчасть на ушах стоит, говорят, она в больнице. Я названивал вам все утро, всех ваших соседей по квартире перезлил. Майка отвечала, что вас нет до сих пор дома и она не знает, где вы и когда вернетесь.

— Кто сказал тебе о том, что с Асей? – сквозь зубы процедил Грених, схватив за локоть Фролова и впившись взглядом в его лицо, наблюдая изменения мимики и пытаясь поймать на лжи. Фролов, обескураженный и все еще отдыхивающийся, смотрел в ответ и хлопал глазами.

— Наш секретарь, – спокойно ответил он, – Лидия Павловна. А кто ей – понятия не имею, женщины всегда откуда-то все узнают. У них есть какой-то общий осведомитель.

— Никто не знал, что на Асю напали.

— Напали? Но мне сказали, что она в больнице. Только это.

Грених отпустил его локоть, сделал два шага в сторону и сел на лавочку.

— Наверное, мог видеть кто-то из знакомых. Вчера на Петровской было полно народа, вызывали «Скорую помощь», но мы уехали на извозчике, – проговорил он, следя за легкой рябью на поверхности пруда.

Фролов смахнул со скамейки листья и тоже сел.

— А что случилось?

В двух словах Грених поведал о вчерашнем злоключении, добавив и то, что Ася опознала Сацука.