Книга Дом на Баумановской, страница 117 – Юлия Лист

— Ну тогда надо сейчас к нему пойти и прижать к стене, – предложил старший следователь.

— Подожди. Я еще не все тебе сказал, – со вздохом ответил Константин Федорович.

— А что еще случилось?

— Случилось, – невесело хмыкнул Грених. – Готов услышать? Точно? Потому что к такому надо заранее быть готовым.

— Ну? – нетерпеливо нахмурился Фролов.

— Швецов Савелий Илиодорович умер в конце июля 1917 года. Его убили точно так же, как Киселя, – удушили веревкой, закрутив ее штыком от винтовки Мосина.

Фролов открыл и закрыл рот, недоуменно уставившись на Грениха.

— Что? Как это? А кто тогда в прокурорах сидит?

— Понятия не имею. Но он точно как-то связан с Киселем и… атаманом.

— Не-ет, нет! Не может быть, – помотал головой следователь.

— Тебя совершенно не удивляет, что прокурор, будучи чекистом, ходил в ставку Степнова договариваться, а?

— Ходил! И свидетельства есть. Как входил к нему без оружия, подняв руки, и выходил так же. А благодаря сведениям, что он добыл, потом диверсию белых предотвратили… Ну помните, про полковника Любомирова, который разобрать железную дорогу у села Мосолова собирался?

Константин Федорович усмехнулся, проведя рукой по лицу. И стал рассказывать старшему следователю историю о своем конфликте с унтером Швецовым, о том, как унтер украл у него учебник и, размахивая им, как какой-то гимназист-задира, разглагольствовал, мол, в книге описаны способы убивать. А на следующий день, едва он был обнаружен мертвым на подоконнике, взлетел на воздух весь перевязочный пункт.

— Вот откуда у вас на спине и руке… – Фролов невольно правой рукой обхватил левое плечо.

— Я только из постели вылез, одеться не успел. Опалило.

— Дела! А тому, кто убил настоящего Швецова, получается случайно, что ли, подали идею удушить по учебнику?

— И он это повторил с Киселем.

— Кто это, по-вашему?

— Тот, кто был в перевязочном пункте в тот день. Я не знаю, кто тот человек, что сейчас сидит в кабинете прокурора, но унтера Швецова он выбрал заранее. А идея убить подвернулась случайно. Но что, если он только и ждал удобного момента уничтожить человека, чье место собирался занять? А заодно весь его взвод, который на тот момент находился после июньских сражений в лазарете. Усадил покойника на подоконнике, как чучело, чтобы мы стояли и пялились, пока за нашими спинами готовились взорваться начиненные взрывчаткой банки из-под тушенки или еще что.

— Старший унтер-офицер Швецов… – медленно произнес Фролов и призадумался. – Он носил это звание до революции, потом вернулся в Рязань к родственникам, записался там в Красную армию, его назначили начальником чрезвычайки. А… у него еще было письмо от одного из командиров революционного отряда, там тоже какие-то заслуги были перечислены. Он был ярым большевиком.

— И хорошим пройдохой.

— Да как мы это докажем?!

— Мне уже были предложены деньги за молчание.

— Константин Федорович! – ужаснулся Фролов.

— За кого ты меня принимаешь? – ответил Грених любимой фразой дочери. – Ситуация, однако. Так просто не заявишься с обвинениями, у которых одно лишь доказательство – мимолетное воспоминание…

— А вы… у-уверены? – осторожно начал Фролов.

— Что это мне не приснилось?

— Что это Шве… ну тот, который сейчас себя Швецовым зовет… перевязочный пункт взорвал? – спросил Алексей. Фролова снедали сомнения в достоверности этой истории. И Грених понимал, что выстраивать версии на столь хлипкой субстанции, как воспоминания одиннадцатилетней давности, дело неблагодарное.