Книга Дом на Баумановской, страница 61 – Юлия Лист

Трамвай чуть затормозил, но останавливаться почему-то не стал, проплыл прямо перед их носами. Майка не сдавалась, неслась, но вагон от нее удалялся, а она отставала все больше, пока наконец не двинулась спокойным шагом, сойдя к тротуару.

Сумерки сгущались, прохожих становилось все меньше. Внезапно из темноты распахнутых ворот, примыкающих к двухэтажному дому с пустыми нежилыми окнами, вытянулась чья-то рука и выхватила у Майки портфель.

«Гады, куда!» – шикнула она и устремилась в ворота, намереваясь ухватить обеими руками ускользающий ремень, но тотчас была втянута другой рукой во двор, вслед за своим портфелем. Коля от неожиданности отскочил на другую сторону улицы и уже прижимался к стене здания напротив, не зная, что делать. Все случилось так быстро! Подумать времени не было. Впрочем, что должно – то и свершилось.

Некстати заныли ребра и губа, напоминая болью о предыдущей стычке. Но лишь на мгновение. Через секунду ему словно кто-то в голове потушил электричество и включил какой-то другой источник энергии. И Коля сам не заметил, как оказался в гуще свалки в темном дворе, заваленным строительным мусором. Дважды в невероятной близости мелькнуло лицо Майки со сжатыми в нитку губами. Удивительно, но она и не взвизгнула ни разу за все это время. Мимо пролетали чьи-то локти, кулаки, затылки, подошва истоптанного ботинка – все это неизменно сталкивалось с лицом, грудью и животом Коли. Поначалу его окрылила воздушная уверенность в неуязвимости, он уже имел опыт в драке, не абы с кем, а с таким здоровяком, как Кисель. А тут шпана от десяти лет до пятнадцати. Но никак его кулак не находил цели.

Вдруг произошло странное – двое постарше очень ловко и быстро схватили его с двух сторон, оттащили к стене.

— Держи этого! Навались! За ноги! – писклявым голосочком командовал мальчишка на вид лет десяти, не больше, но юркий, цепкий, зубастый – он укусил Колю в плечо несколькими секундами ранее.

Толпа мальчишек рассредоточилась, а Майка оказалась распластанной на животе. Ей держали колени, локти, один оседлал спину и обеими руками прижимал голову к земле. Она и тогда не закричала – шипела, хрипела, пыталась с себя их скинуть, как Гулливер лилипутов. И это ей почти удалось.

Коля выворачивался, уже высвободил руку и готов был броситься ей на помощь, вдруг мелкий, который командовал, достал финский нож. За воротами было темно, но сталь лезвия где-то поймала луч света – видно, уже зажгли фонари. Коля перестал биться и замер, глядя на финку, кончик которой упирался в Майкин бок.

— Замри – не то зарежу, – сквозь щербатые зубы сплюнул мелкий. Майка замерла. И, убедившись, что его послушались, скомандовал опять: – Давай!

Другой мальчишка, повыше, но костлявый и плешивый, оттянул руку Майки дальше от ее лица и стал поднимать рукав пальто, оголяя кожу. Финка как-то незаметно оказалась у руки девочки – командир разбойничьей шайки прижал плашмя нож к ее запястью. По затылку Коли пробежал мороз – они что, собирались ей руку отрезать? Так ведь не договаривались!

— Только дернись – проткну, – зашипел мелкий и кивнул тому, что держал ноги. Второй шпаненок осторожно отпустил Майкины ботики и вынул из-за пазухи черный бутылек, третий, который прижимал ее голову к земле, схватил за запястье и попытался приподнять ладонь. Майка зарычала и, почувствовав свободу в ногах и голове, опять предприняла попытку сбросить ношу, нож ткнулся ей в бок, заставив замереть. Одновременно вся ватага налегла на нее плотнее. Коля мог видеть только ее руку и то, как кончик финки задел пальто и вспорол карман – значит, хорошо наточен, шутки плохи. Ей пытались перевернуть ладонь, она с рычанием сопротивлялась. Наконец ее руку одолели, перевернули на тыльную сторону, будто она весила пудов десять. И тот, что, держа в руках бутылек, дожидался раскрытой ладони, вылил черную густую жидкость на Майкины пальцы.