Книга Ты умрешь красивой, страница 91 – Юлия Лист

— Слушай, ну, я не знаю, как еще успокаивать в таких случаях. — Эмиль нажал на кнопку домофона, представился и дождался, когда Жаккар отворил ему дверь подъезда.

— Придется нырять в холодную воду головой вниз. Нечего сопли жевать. — Он пожал плечами и шагнул в подъезд. — Если бы смерть не сидела у нас на левом плече, мы бы все сдохли со скуки.

Между первым и вторым этажами они остановились, и Эмиль нацепил на воротник куртки Веры камеру. На процесс сей она взирала со смиренностью обреченной. Почтовый голубь Шерлока Холмса — есть ли миссия более почетная?

Дверь квартиры на третьем этаже им открыл одетый в темные брюки, светлую рубашку и вязаную безрукавку невысокий, щупловатый мужчина, на вид лет сорока. Некоторое время он старался держаться к ним левой стороной лица — правая была повреждена застарелыми ожогами, но, видно, стараниями хирургов удалось довести кожу до состояния, когда она чуть рябая, но не ужасающа. Черные как смоль волосы он зачесывал назад и чуть набок, чтобы скрыть отсутствие ушной раковины.

Увидев его, Вера немного успокоилась. У Жаккара было такое положительное лицо, скромный вид, спокойный, тихий, интеллигентный голос, что она тотчас решила: они ошиблись в своих умозаключениях и выбрали на роль маньяка не того. Эти шрамы могли служить хорошей приметой. Тем более, видеокамеры засекли другого человека в промежутке времени, когда Куаду влили в капельницу яд. Тем более, тем более, тем более…

Эмиль, переступив порог, совершенно преобразился. Он вежливо поздоровался, извинился, что никак не находил времени на беседу (год!), пожал руку Жаккару. Тот провел их в просторную комнату, служившую гостиной. Вера поразилась удивительной, почти кристальной чистоте. В воздухе стоял стойкий запах моющих средств. Она легонько толкнула Эмиля в бок, мол, посмотри, как надо содержать квартиру.

— У него, по ходу, все жилое пространство — храм разума, — хихикнула она. Жаккар, услышав ее слова, пояснил, что с тех пор, как пережил пожар, боится оставлять квартиру не убранной.

— Говорят, тогда в общежитии пожар^[16] произошел из-за непотушенных сигарет. А здание давно нуждалось в ремонте… И там был такой… трудно подобрать слово не из лексикона уличной шпаны, но, увы, — там был бардак.

Он смутился, произнося это слово, и предложил им сесть.

Они расселись в небольшие квадратные креслица в стиле шестидесятых. Две стены с полосатыми салатовыми обоями занимали полки с книгами, стоял круглый стол, покрытый кружевной скатертью, в вазе — свежие хризантемы.

— Вы жили в общежитии для эмигрантов из Сенегала и Конго? — мягко поинтересовался Эмиль, состряпав на лице совершенно искреннее сочувствие.

— Из Мали, Кот-д’Ивуара и Гамбии. А вот из Конго никого не помню. Это было кошмарное событие. Погибло семнадцать человек, из них шестеро детей. Несчастные прыгали из окон. Я не смог… Не смог прыгнуть, стал выбираться по лестнице, упал и потерял сознание. Дальше все, как в тумане. Больницы, операции… Страшно вспоминать.

— То есть вы не парижанин?

— Нет, я из Бордо.

— А как оказались в общежитии для цветных?

— Меня провел один знакомый. Понимаю, что несколько преступил закон, но мне негде было остановиться… — Жаккар чуть покраснел, очень убедительно изображая смущение.

— Вы живете здесь один?