Книга Ты умрешь влюбленной, страница 116 – Юлия Лист

— Даниель в душе! – зашипела она.

— Ты звонила. Что-то случилось? – Он как ни в чем не бывало сел с ней рядом на постель. Толстовка с капюшоном, наброшенным на голову, черные джинсы – все перепачкано в пыли, поскольку он лез по отвесной стене.

— Случилось! Дедушка Абель передвигается на своих двоих, имеет при себе пистолет, а в молодости служил где-то в Африке разведчиком или шпионом. Он не тот, за кого себя выдает.

Эмиль, казалось, был удивлен. Он сдвинул капюшон с лица на затылок.

— Правда? Он сам тебе сказал?

— Он сказал, что работал под прикрытием при Временном правительстве в Тунисе. Я особо не разбираюсь, но звучит внушительно, особенно когда тебе это говорят, тыча дулом в лопатки.

— Что он хотел от тебя?

— Он завел меня в бункер и требовал показать второе хранилище.

— Я его еще не нашел. Но там есть подземные тоннели. За пару дней их все не исследуешь. Хорошо. Это все? – Эмиль поднялся, потому что в ванной перестала течь вода, Даниель мог войти в спальню в любую минуту.

— Нет, не все! Этот дед знатно перечитал «Хозяина Прадо» и поэтому решил искать эликсир бессмертия.

— У этого деда весь дом в бумагах, которые очень искусно подделаны под старину. Его самого кто-то надувает.

— А он и вправду разведчик?

— Проверим. Такой информации мне не поступало. Это усложнит дело, а тут и так все сложно.

— Эмиль, что делать? Как мне помочь?

— Следи за Даниелем. Ни на что не намекаю, но кто у нас книжки так любит, аж поселился в книжном?

— Ты хочешь сказать, что это Даниель внушил ему эту чушь про картины?

Замок на двери в ванну щелкнул. Эмиль шмыгнул на балкон, перелез через перила и спрыгнул вниз. Вера осталась сидеть на кровати в недоумении.

Даниель был одет в ту же одежду, но его волосы и белая футболка на плечах были мокрые. Он не принимал душ, а просто сунул голову под воду и стоял так, снимая стресс. Он опустился рядом с Верой на пол и уткнулся лбом в ее колени. Она осторожно коснулась его мокрых волос пальцами, а следом положила и всю ладонь, ощущая кожей успокоительное воздействие холода.

— Ты можешь простудиться.

— И умереть… – добавил он.

— Ты прямо как Ипполит Георгиевич, – усмехнулась Вера.

— Кто это?

— Наш русский новогодний герой, который тридцать первого декабря залез в ванну в шубе и принялся поливать себя из душа.

— Да, точно, – немного подумав, сказал Даниель, – я Ипполит Георгиевич.

Они вышли из комнаты, услышав доносящийся из зала ресторана возмущенный голос Ксавье, он как будто что-то кому-то доказывал. Когда Вера зашла в зал, то первым делом обратила внимание, какой он бледный. Накануне утром у него шла носом кровь, и, видимо, он ее много потерял. Но это не лишило его сил, а, напротив, сделало еще более возбужденным. Его трясло, как при нервическом припадке, он ходил между столами и разговаривал сам с собой, мешая Дениз. Девушка порхала вокруг стола у окна, расставляя фарфор, хрусталь и серебряные приборы. Вздымались высокими столбиками салфетки, стояла пара открытых бутылок красного Шато-Латур.

Вера бросила взгляд к камину: там как ни в чем не бывало в инвалидном кресле в черном смокинге с бабочкой сидел дедушка Абель и, ухмыляясь, наблюдал за агонией внука. С ним была Кароль в темно-синем строгом платье в стиле сороковых. На банкетке у рояля сидел понурившийся Оскар, он смотрел в пол и вздыхал.