Книга Ты умрешь влюбленной, страница 48 – Юлия Лист

Они выехали на бульвар Бон-Нувель, ветром пронеслись по Севастопольскому бульвару, свернули на улицу Рамбюто, справа мелькнуло гигантское строение из стекла и металла – Центр Помпиду. Дальше шли тихие узкие улочки со старинными фасадами. Эмилю пришлось сбавить скорость, и Вера перестала прятать лицо за его спиной, обтянутой черной кожаной мотоциклетной курткой.

Район дорогих магазинов и бутиков. Кафе и лавки здесь настоящие произведения искусства. С балконов свисает поросль цветущих роз какого-то особого сорта, распускающегося ранней весной, за стеклянными витражами выставлена одежда лакшери-сорта, брусчатка чисто выметена.

Они проехали высокую арочную дверь с колоннами, принадлежащую саду Национального архива. У отеля «Жакурт» Эмиль остановился и слез с мотоцикла, чтобы надеть на них обоих боди-камеры. Куда бы он ни шел, кого бы ни допрашивал, Эмиль всегда носил на себе такую камеру, приучив и Веру поступать так же.

— Вокруг их офиса установлена хорошая система слежения, так что лучше сделать это здесь, – объяснил он.

Центральный офис аукционного дома находился через пару улиц, на тесном перекрестке, в особняке светлого камня с круглой островерхой башенкой на углу и широкими витражами по цоколю. Солнце бликовало на крупной вывеске «Ардитис» над входом. По диагонали имелась парковка для байков, где Эмиль и остановил свой мотоцикл.

— Это отель «Эруэ». Ардити выкупили его лет пять назад. На первом этаже раньше были бутики, – сказал Эмиль, снимая шлем. – Скромно, но со вкусом.

— Как вообще происходят во Франции аукционы? – спросила Вера.

— Раньше, до нулевых, это был тот еще геморрой. – Эмиль принялся прилаживать шлемы к ручке мотоцикла. – Аукционы регулировало государство, а частные сделки были и вовсе запрещены. Чтобы их совершить, приходилось летать в Лондон. Но с приходом на рынок Ардитис, точнее, с тех пор, как вторая жена Рене взяла на себя большую часть управления, посадив на место исполнительного директора своего сына, во Франции один за другим стали появляться новые законы. Сначала торги разделились на добровольные и судебные. Сама понимаешь, с появлением добровольных торгов рынок расширился. Их ведут уполномоченные аукционисты, а судебные торги – судебные аукционисты. Потом женушка нашего мертвого клиента…

— Сильвия Боннар?

— Ага. Она открыла сообщество «Память», собрала под свое крыло кучу дипломированных уполномоченных аукционистов и провозгласила себя главой этого сообщества. В Ардитис входит около сорока аукционных фирм, которые имеют право оценивать произведения искусства и продавать их, это почти пятьдесят процентов. Во Франции с этим строго, но не настолько, чтобы не имелось пространства для коррупции. Сообщество «Память» мелькает во всех СМИ, от его имени открыт благотворительный фонд. Они проводят вечера, посвященные сиротам, больным раком, жертвам войн, презентации, публичные встречи, на которых возвращают отобранное в свое время нацистами. На этих встречах часто бывают министр культуры, члены Совета по добровольным продажам, члены Счетной палаты и Кассационного суда. Сильвия Боннар – та еще сука, но делает все, чтобы нимб над ее головой сиял бесперебойно.

— Получается, она взяла в оборот весь аукционный дом!

— Но все же Рене Ардити не был полным дураком. Он позволял ей делать все это, но оставлял за собой право играть первую скрипку. Работу благотворительного фонда он контролировал сам, чтобы деньги не утекали незнамо куда.