Книга Ты умрешь в Зазеркалье, страница 71 – Юлия Лист

Эмиля «Менины» не интересовали, он остался стоять поодаль и, засунув руки в карманы джинсов, разглядывал людей из-под упавшей на глаза челки. Вера повертела головой – куда подевалась Зоя? Ее уже полчаса нет с ними. Она бы рассказала про картину что-нибудь интересное…

— Ну, налюбовалась? Идем тогда, – махнул головой Эмиль. Вера повернула за шефом в зал Рубенса и Тициана. Это была длинная галерея, с массивными колонами в центре и рядом широких лакированных скамеек.

Эмиль сразу же направился к одной из них, едва край освободил пожилой мужчина в клетчатой рубашке, и уселся, бросив тяжелый рюкзак рядом на пол и закинув лодыжку на колено. По серому недовольному лицу с синевой под глазами было видно: бессонная ночь, проведенная в дороге на мотоцикле, не добавила ему охоты наслаждаться живописью.

Вере же очень хотелось посмотреть хоть малую долю здешних экспонатов, пока они дожидались кого-то из полиции. Она отошла в сторону и встала у «Адама и Евы» Тициана. В мыслях мухой жужжало: что за документалку скинул шеф? Она достала телефон. Мимо прошел высокий, подтянутый мужчина на вид около тридцати пяти, в голубых джинсах и белой майке-поло, ее рукава тесно обнимали жилистые бицепсы спортсмена, очки от солнца он поднял, уместив на макушке, темные волосы коротко стрижены. Он остановился возле полотна рядом с Верой, сделав вид, что оценивает его глазом знатока. Вере пришлось убрать телефон.

Вдруг он шагнул назад и подсел к Эмилю. Вера проследила за ним взглядом и заметила, как он что-то протянул шефу. Между пальцев показался уголок темного прямоугольного предмета и тотчас исчез. Эмиль опустил ногу на пол и уронил локти на колени, пальцы сплелись домиком – он всегда так делал, когда надо было как следует пораскинуть мозгами.

С виду казалось, что они просто перебросились парой фраз, будто незнакомцы: один у другого спросил, как пройти туда-то или туда-то, а другой непринужденно ответил. Но Вера все же уловила, что этот тип в поло поглядывал на Эмиля с высокомерной ухмылкой, а шеф недовольно хмурился – незнакомец ему был явно неприятен.

И до Веры дошло, что это агент ФБР! И он показал Эмилю свою корочку.

Она застыла на месте, уставившись на него, как на нечто совершенно невообразимое, а потом отвернулась к картине, поняв, что выдает себя странным поведением.

Вдруг длинную залу огласила музыка. Все присутствующие, не ожидавшие таких громких звуков в музее, повернули головы в сторону его источника. Между рядами массивных колонн появилась Зоя в черном коротеньком платье с расклешенной юбкой и длинными обтягивающими рукавами, черных чулках и массивных ботинках. Ее черные волосы были заплетены в дреды и заколоты на затылке в буклю, губы красные, на веках – стрелки, как у Эми Уайнхаус. Но не наряд удивил Веру, поскольку сестра Эмиля в таком виде летела сюда вместе с ней в самолете. К ее поясу была прикреплена портативная колонка, из динамиков вырывалась песня Нэнси Синатры про ботинки, которые созданы для прогулок: «These Boots Are Made For Walking»^[17].

Зоя будто не замечала, как шокировала публику. Смотрители остолбенели и не сразу сообразили сделать ей замечание. Казалось, даже на портретах вытянулись лица и округлились глаза. Она шла от картины к картине, не задерживаясь у полотен надолго. Увидев Эмиля, приблизилась к нему, обвила рукой шею, наклонилась и поцеловала так, как сестре не положено целовать брата.