Книга Ты умрешь в Зазеркалье, страница 78 – Юлия Лист

В комнате стало тихо, только по-прежнему негромко жужжали кулеры компьютерных процессоров и мерцали экраны с пустыми залами музея. Эмиль поднял с пола свой рюкзак, вынул ноутбук и открыл его.

— Вот скрины этой переписки.

Джон Леви перестал тереть челюсть, подкатил пустующий стул на колесиках и сел за стол.

— А с этого начать было нельзя?

Эмиль равнодушно пожал плечами. Джон Леви открыл папку со скринами, стал их листать, быстро пробегая по тексту глазами и периодически кривясь от боли и головокружения. Он принадлежал к эпилептоидному типу личности, властолюбивый и уважающий только силу, гораздый хорохориться с младшими по званию, но лебезящий перед вышестоящими. Эмиль вовремя указал ему его место.

— А что не так с Хавьером Барбой? – спросил он между делом. – Вы и его подозреваете?

— Хавьер Барба родился в пригороде Сиэтла, отец – американец, мать – испанка, приехала из Мадрида на учебу в 1986 году. Он закончил Вашингтонский университет, как и мать, но получив степень бакалавра по математике и информатике. Хотя при устройстве на работу предъявил лишь диплом Университета Сент-Луиса степени бакалавра искусств, который он окончил позже. Кроме того, служил в Армии США. Сразу же после окончания Вашингтонского университета прошел обучение в Центре боевой подготовки в Бисмае и принимал участие в операции в городе Мосул против «Аль-Каиды», – сообщил Эмиль.

— Все так, – безэмоционально ответил начальник музейной безопасности.

— Это не все. Аксель Редда ведет свою переписку с тринадцатого июня. Седьмого она натолкнулась на мошенника, он хотел хитростью завлечь ее в каннабис-шоп. Эту дату она указала сама. Седьмого же вы, месье Барба, покупаете себе новый телефон. Интересное совпадение.

Хавьер Барба опустил глаза и что-то промычал.

— Что, простите? – переспросил его Эмиль.

— Да, я недавно покупал новый телефон, – сказал он громче. – Странное совпадение. Скрывать не стану.

— Бывает. Согласен, очень неприятно.

— Это разве улика?

— Мелочь, но бросает тень на вашу репутацию. Вы действительно участвовали в той операции в Мосуле, когда был взят последний оплот «Аль-Каиды»?

— Я пробыл в Багдаде до того самого момента, когда наши спустили флаг, – ответил он, подкрепив свои слова кивком. Вера впилась в него глазами, пытаясь понять, лжет он или говорит правду.

— А почему вы решили идти служить? – продолжил допрос Эмиль.

Тот молчал, уставившись в одну точку. Нехороший знак. Замирание чаще всего означает ложь.

— Вам неприятен этот разговор? – спросил Эмиль.

— Не очень. Вы заставляете меня вспомнить дни, проведенные в Ираке. Я давно, очень давно не вспоминал о той ужасной полосе своей жизни.

— И все же, я хотел бы знать, почему вы так резко, со студенческой скамьи нырнули в самую гущу военных действий?

— Это как-то связано с Мадридским «Криком»? Я не должен отвечать на такие вопросы без адвоката. – Хавьер по-прежнему смотрел в одну точку, мимо Эмиля. Но лицо его было спокойным, ни единым мускулом он не выказывал волнения.

— Честному человеку, запертому в четырех стенах в такой компании, нечего и думать об адвокате, – обведя рукой комнату, сказал Эмиль без тени иронии. – Если только он не убийца.

— Возможно, – кивнул Барба.

— Так зачем вы пошли служить? Просто расскажите нам, и я отстану! Это сущий пустяк.