Книга Ты умрешь в Зазеркалье, страница 80 – Юлия Лист

— Посмотрите на этого человека. – Эмиль поднял карточку. На ней было запечатлено синее лицо мертвеца с опущенными веками.

— И что? Что конкретно вы от меня хотите? – зло огрызнулся Леви, опять сжав пальцами глаза.

— У вас есть какие-нибудь мысли, кем он мог быть? Вас учат вообще в вашем Бюро профили составлять? Или такое происходит только в сериалах?

— У нас этим занимаются аналитики. А я атташе. Кто это? – Леви сощурился, вырвал из рук Эмиля карточку, бросил на нее короткий взгляд и тут же вернул. – Последняя жертва нашего клиента, полагаю? Дата – седьмое июня. Не турист – судя по имени. Испанский гражданин.

Эмиль подошел к Хавьеру.

— А вы? Узнаете этого человека?

Барба принял фотографию и долго смотрел на нее.

— Я каждый день вижу столько людей… Но этого – впервые, – сказал он, возвращая карточку.

— А кем вы работали до того, как вас назначили начальником музейной безопасности?

— В архиве… и курировал реставрационные работы.

— Вас перевели на должность начальника безопасности после резни?

— Да.

— Старого начальника сняли. Директор даже своего зама уволил. Ушла целая тьма смотрителей. А вы остались.

— На мне висят много обязанностей.

— То есть фактически вы были вторым замом? – спросил Эмиль.

— Можно и так сказать. Стараюсь уследить за всем. Просто делаю то, что требуется для музея. – Он говорил медленно, иногда приподнимая над столом руку.

— Семья, дети?

— Вы читали мое досье.

— Почему не завели семью?

— Я начал жизнь с чистого листа, пытался забыть ужасы войны. Приехал на родину матери, закончил Сент-Луис. Пытаюсь наполнять жизнь прекрасным… как советовал мой психотерапевт в те дни, когда я лечил ПТСР^[21].

— Вы лечили ПТСР?

— Да.

— А контакт вашего психотерапевта сохранился?

— Боюсь, вы опять просите слишком многого. Эту информацию можно будет позже получить у моего адвоката.

Он вытер со лба пот и расширил ворот рубашки. Вера заметила, что его рука, легшая поверх стола, слегка подрагивает.

Эмиль окинул его сканирующим взглядом, продолжая вертеть в руках фото последней жертвы, посмотрел на инспектора, на агента Леви.

— Да, здесь жарковато, – вынес вердикт он и, стянув с себя куртку, бросил ее на пол к рюкзаку. – Интересно, если бы не переписка с ним этой девочки, нам бы никогда не пришло в голову связать мошенника, промышлявшего киберпреступлениями, и Мадридский «Крик». Как вы думаете, Хавьер, почему тот человек взял нож и стал убивать посетителей музея?

— Даже представить не могу, – ответил начальник безопасности.

— Вы никогда не допускали мысли, что люди, толпами мелькающие по залам с картинами, за которыми вы так трепетно ухаживаете, несколько… – Эмиль сморщился, подбирая слово, – назойливы, надоедливы, противны? Топчутся, вертятся возле картин и все такое.

— Нет, я так не думаю, – покачал головой Хавьер Барба. Но взгляд его скользнул к полу. Врал! Взгляд вниз – означает ложь.

Эмиль повернулся к инспектору.

Руиз стоял у другого края стола, впившись в парижского детектива глазами человека, попавшего в клетку с медведем. Его настиг ступор. Хотя, может, он учится? Пытается впитать каждую деталь допроса. Или все же инспектор тоже ненастоящий, старается разыграть недотепу, а сам пристально следит за Эмилем?

Вере стало немного не по себе.

Ведь у него наверняка есть оружие, а Эмиль его даже не обыскал. Все же он выбрал очень удачное место для подобной экзекуции – в музее ведь не устроишь перестрелку. На счет Зои Вера была не уверена. Несмотря на свой сонный вид, та, наверное, сняла бы любого, кто показался бы ей подозрительным. Сестра Эмиля положила голову на руки, но глаза ее пристально следили за сидящим за ноутбуком спецагентом ФБР, за застывшими по обе его руки инспектором и начальником охраны.