Книга Во вражьей шкуре, страница 27 – Александр Карпов

— Герр учитель, – обратился он так, как требовалось в их воинской части, – скажите, рядовой Вебер вернется к нам?

— Нет! – сразу ответил ему тот. – Командование не может теперь допустить его к выполнению тех боевых задач, что будут поставлены перед вами. Психика у него уже надломлена. Такому не место в вашей группе. Впрочем, работа для него уже нашлась. Рядового Вебера направили на курсы военных переводчиков.

Гюнтер был не первым, кто покинул их часть. В самом начале из-за незажившей раны выбыл сержант-артиллерист. Он был единственным, кто не успел получить в штабе немецкое имя и фамилию. Куда его отправили потом, никто не интересовался. Через несколько дней сломал лодыжку во время преодоления полосы препятствий еще один курсант, имени которого Максим не успел запомнить. К концу первого месяца учебы и тренировок курсант по имени Курт при отработке приемов рукопашного боя не смог подняться с земли после того, как его ударили в грудь. Его потом отправили в госпиталь, а всем объяснили, что у него сместился застрявший в теле немецкий осколок. Через пару дней после этого происшествия сломал руку в жестком спарринге еще один парень, получивший в самом начале имя Иоганн. Он же стал единственным, кого из госпиталя вернули назад уже через пару дней. Рука его при этом была закована в гипс. В общий строй он не встал и к занятиям больше не допускался. Работал он теперь в штабе части помощником писаря, отчего все остальные ему даже немного завидовали, прекрасно понимая, что его отправка на выполнение боевой задачи если и состоится когда-либо, то произойдет она намного позже, чем у всех остальных.

В один из дней в середине апреля состоялась обычная плановая помывка личного состава части в бане. Курсанты, как всегда, приняли ее с воодушевлением и энтузиазмом. Пар от горячей воды и запах мыла поднимали общее настроение. Чистое белье приятно облегало расслабленное тело, ранее измученное интенсивными и длительными физическими нагрузками. А оттого ощущение умиротворенности уже не давало одолевать голову тягостным мыслям о будущем, о близких людях, о войне.

Обычно после бани старшина-хозяйственник выдавал всем курсантам чистое нательное белье и новые портянки. В этот день каждый получил для себя еще и то, что никак не ожидал увидеть и даже не мог подумать когда-либо о подобном. Ни у кого до этого момента не укладывалось в голове, какую одежду и обувь придется примерять на себя сегодня.

Максим, как и все его товарищи, с удивлением и отвращением держал в руках туго перевязанный тесьмой комплект немецкого воинского обмундирования со знаками различия рядового пехоты, поверх которого лежала форменная пилотка, а у ног стояла пара немного стоптанных сапог, отдававших запахом коровьей кожи.

— Что это, товарищ старшина? – последовал вопрос одного из курсантов, поддержанный тихим гулом недовольства остальных, каждый из которых обнимал руками связку из принадлежавших армии врага армейских брюк, кителя, головного убора, ремня и обуви.

— Отставить вопросы! – прогремел за спинами у них громкий бас командира части, как раз в это мгновение вошедшего в помещение.

Курсанты повернулись в его сторону. Майор обвел всех своим начальствующим взглядом и уже намного тише, будто не руководя своими подчиненными, а уговаривая их, произнес: