Книга Во вражьей шкуре, страница 26 – Александр Карпов

После его слов Максиму и остальным пришлось еще не раз на занятиях по огневой подготовке, а потом и на стрельбище части иметь дело с ненавистными всем и каждому в строю немецкими пулеметами. Действия с ними отрабатывались до автоматизма. Руки бойцов постепенно привыкали переносить его с места на место, устанавливать в различные положения для стрельбы, перезаряжать, менять раскаленный от стрельбы ствол, собирать и разбирать механизмы для чистки и смазки. Многие уже умели это делать, освоив свое мастерство еще на фронте, но и они не раз где-то ошибались или просто иногда не знали каких-то более легких и простых приемов работы с немецким оружием.

Во время одного из построений личного состава на плацу командир части вызвал к себе курсанта Вебера, что стоял в строю перед Максимом. Он вручил ему треугольник письма и сразу увел куда-то в сторону, обращаясь с ним не как старший по званию, а словно с близким человеком, что бросилось в глаза абсолютно всем. В тот день до самого вечера никто больше из курсантов не видел его на занятиях и даже на ужине. Гюнтера они застали уже в казарме незадолго до отбоя. То неподвижно сидел на нарах, не шевелился и смотрел, не моргая в одну точку где-то на полу. Лицо его казалось в этот момент мертвецки-бледным. Видя его состояние, никто из курсантов не стал задавать ему никаких вопросов, тихо решив, что тот сам расскажет им позже о причине своего состояния.

Примерно через час Максим положил ему руку на плечо, давая понять, что по-товарищески готов выслушать его проблему. Но Гюнтер молчал. При тусклом свете немногочисленных электрических лампочек в казарме было заметно, что по его щеке медленно катилась слеза. Повернувшись к остальным, ожидавшим развязки ситуации, Максим жестом показал на то, что того лучше сейчас все же не тревожить и оставить в покое.

Утром рядового Вебера в казарме не оказалось. Не было его потом на построении, на зарядке и на завтраке. Лишь во время следования в спортгородок для очередного занятия по изучению приемов рукопашного боя курсанты увидели его, шагающего с вещмешком за плечами, в сторону стоявшего у въездных ворот автобуса, на котором их всех когда-то привезли в часть. Вид у него был подавленный. Он ни на кого не смотрел, не повернулся в сторону товарищей. Двигался, опустив голову, и вскоре скрылся в темном чреве автобуса.

— Рядовому Веберу письмо вчера пришло, – в начале занятия по немецкому языку начал объяснять преподаватель, видя на лицах у всех один и тот же интересующий их вопрос. – В нем сообщалось, что вся его семья погибла от голода в Ленинграде. Эвакуировать в конце зимы удалось только самых младших брата и сестру. Только мальчик умер от истощения по дороге, а девочка уже после. В больнице, куда попала девочка, медсестра со слов ребенка описала все, как было, в письме и отправила его родственникам по имевшемуся адресу. А те переслали его на полевую почту рядовому Веберу.

В классе установилась полная тишина. Курсанты молча переживали за товарища, а заодно каждый из них думал о чем-то своем, так как у многих из них могли находиться близкие родственники там, где сейчас было тяжелее всего, царили голод, оккупационные порядки, падали бомбы и рвались снаряды. Но знать ничего ни о ком никому из них не полагалось. Сообщение о беде, постигшей их товарища, вынудило Максима поинтересоваться его судьбой у преподавателя немецкого языка: