Книга Во вражьей шкуре, страница 62 – Александр Карпов

— Ничего не нужно, – тихо отвечал Максим, стараясь показаться ненавязчивым и скромным. – Мне бы только до утра перекантоваться и все. А вот от ужина не откажусь. Пару картофелин и немного хлебца. Больше не надо. Мне и этого хватит.

— Ай! Да что вы так отказываетесь, дорогой вы мой человек, – усадил старик разведчика за стол и добавил, будто подчеркивал причастие гостя именно к партизанам: – Что, у вас там в тылу хорошо кормят? Ведь впроголодь живете.

Максима зацепили эти слова. Старик уже считал его партизаном. А теперь как будто подчеркнул его недавнее пребывание в тылу. Значит, наблюдательный. Не каждый смог бы по внешнему виду определить принадлежность гостя к чему-либо конкретно. А на нем как раз уже довольно грязная, с разводами соли на спине военная форма. Трехдневная, еще совсем юношеская щетина на лице. Да еще и немецкий автомат в руках. Правда, ни вещмешка за спиной, ни рации, ни даже ремней с подсумками. Будто в беде человек оказался, утратил все имущество в силу каких-то обстоятельств.

— Я товарища своего ищу, – сказал Максим и стал внимательно смотреть за реакцией старика на свои слова. – Не видали тут никого сегодня днем? Может, заходил кто к вам?

— Так кто ж его знает! – блеснули глаза хозяина хутора. – Ходят тут всякие. Время дюже неспокойное. А к нам наведываются только те, кто отлично ведает, что мы завсегда нашим дорогим партизанам рады.

Он отошел в сторону, уступая место старшей женщине, что ставила на стол перед Максимом тарелки со всевозможными вкусностями, нечасто встречавшимися в простых деревенских домах.

— Вы как поедите, – обратился, стоя у входа в комнату, старик к гостю, – так и ложитесь до утра. Вам ложе подготовят на перине. Спите вдоволь. А я пока телегу отгоню. Заодно и поспрашиваю у людей про вашего товарища. Может, и видел кто кого. Так что меня не ждите.

Он раскланялся и вышел из дому. Максим тем временем, делая вид, что расслабился и доверился хозяевам хутора, принялся за еду. При этом он наотрез отказался от алкоголя, чтобы не уснуть от его действия. Принимая пищу, он все время украдкой смотрел в окна и приглядывал за хозяйками, которые, как ему показалось, чувствовали себя неуютно в присутствии незнакомого гостя. Причем смущал их не сам факт наличия постороннего человека в доме, а еще что-то, более веское.

— Уходил бы, парень, отсюда. Да побыстрее, – тихо произнесла младшая хозяйка, очень некрасивая из-за перенесенной когда-то тяжелой болезни, когда ее заплаканная мать по какой-то надобности покинула дом. – Погибель тебя тут ждет.

Максим посмотрел на нее серьезным взглядом, будто глазами задавал ей уточняющий вопрос.

— Не куда-нибудь Ворчун поехал сейчас. А к старосте в деревню. Через него сюда приведет немцев. А те тебя схватят или убьют, – проговорила она, постоянно оглядываясь на дверь в ожидании возвращения матери. – Два часа назад они нашего родственника убили, совсем еще мальчишку. Ему еще и шестнадцати не было. Все в партизаны хотел уйти. Да его по возрасту они к себе не брали. А товарища твоего, который с ним пришел, немцы схватили и повезли куда-то. Да совсем рядом кто-то пострелял их. Двоих убили. Одного тяжело ранили. Немцы злые были. Покрутились вокруг еще какое-то время да уехали.

— А чего они тут у вас делали? Ждали, что ли, кого? – спросил ее Максим.