Книга В сердце войны, страница 109 – Александр Карпов

— Ну, скажи, как тебя зовут.

— Витя, –  тихо, почти шепотом ответил взволнованный ребенок.

— Да! – помрачнел майор, проводя взглядом мальчика с головы до ног. –  Вижу по тебе, что не на продовольственном складе ты службу нес.

Комбат посмотрел на старшину, находившегося в это время у входа в землянку. Витя воспользовался воцарившейся паузой и снова стал рассматривать офицера, пользуясь тем, что стоит очень близко к нему. Его взгляд скользил по морщинистому, загорелому, гладко выбритому лицу, и он подумал, что майор примерно одного возраста с его отцом. Он снова стал разглядывать награды на его груди, отметив странного вида тканевые нашивки золотистого и темно-красного цветов, аккуратно расположившиеся поверх орденов. Потом перевел взгляд на медаль, которая так же была ему не знакома и имела крупную пятиугольную, а не маленькую и почти квадратную колодку, что была у медали его отца. К тому же награда майора имела не алую ленту, а светло-зеленую, пересеченную вдоль ярко-красной полосой.

— Я вот что думаю, Петр Дмитрич, –  бас майора заставил Витю оторваться от изучения его внешнего вида, –  раз у других есть сыны полков, пусть и у нас будет!

Он перевел взгляд на мальчика и улыбнулся ему широкой добродушной улыбкой.

— Сын батальона вроде как получается, –  ухмыльнувшись, ответил ему старшина.

— А почему бы и нет? – с выражением удивления в голосе сказал офицер. –  Сын восемьсот семьдесят первого отдельного батальона связи. Поставим его на довольствие и пусть служит. Оденем по уставу. Форму тыловики подберут. Если велика будет – перешьем.

— Спасибо, товарищ майор! – старшина с волнением смотрел на своего командира.

Тот уже не слышал его и продолжал разглядывать Витю, довольный своим решением.

— Зовут меня – майор Токмаков! Ко мне обращайся по-уставному: товарищ командир или товарищ майор, –  офицер продолжал смотреть на ребенка взглядом, полным заботы и доброты.

Витя кивал в ответ, сжавшись в крепких руках комбата, державшего его за плечи.

— Ну, иди служи! Отец тебе все расскажет. –  Токмаков сложил руки на коленях и перевел взгляд на старшину. –  Отведи его первым делом на кухню, только предупреди там, чтобы не очень старались, а то у парня с животом плохо будет. Сам видишь, какой он.

Выйдя из командирской землянки, Осокин-старший повел сына, держа руку у того на плече.

— Комбат у нас мужик хороший, –  негромко начал объяснять он ребенку, –  солдат не обижает и вообще он справедливый. Его все уважают. После тяжелого ранения его назначили к нам в батальон. А до этого он в артиллерии служил.

Витя, не в силах спрятать счастливую улыбку, сиял от ощущения начала новой для себя жизни, о которой он до сегодняшнего утра и не мог даже мечтать. Не мог себе представить, что в суете встречи освободительных частей Красной армии он внезапно для себя увидит отца, о судьбе которого он ничего не знал и уже считал себя круглым сиротой. Новая жизнь открывала перед ним свои неизведанные дороги. Но самым главным для него было то, что рядом находился самый дорогой для него человек – его папа. Мальчик перестал чувствовать себя одиноким и начинал жить с новым ощущением покоя и умиротворения на душе, озаряемыми родительским теплом и любовью.

Яркий солнечный свет медленно приблизился к лицу крепко спящего мальчика, заставляя его морщиться и не давая больше смотреть сны. Ребенок начал отворачиваться и защищаться от назойливого светила руками, пытаясь одновременно почесать нос. Но сквозь сон он наткнулся на препятствие в виде не по росту длинных рукавов мужской нательной рубахи, в которую он был облачен накануне вечером после тщательной помывки в солдатской бане. Ее специально быстро оборудовали в углу той самой землянки, где он потом заснул после мытья и съеденного целого котелка наваристого супа. Мальчик оторвал голову от служившей ему подушкой свернутой плащ-палатки и увидел сидящего перед собой незнакомого солдата, по виду моложе, чем был его отец. Солдат, нахмурившись, выворачивал наизнанку гимнастерку и уже успел заметить пробуждение ребенка, спавшего напротив него.