Книга В сердце войны, страница 129 – Александр Карпов

Витя так и делал. Он внимательно присматривался к тому, куда какой взвод отправляется. Слушал командиров и научился ориентироваться по карте. Он почти безошибочно определял направление сторон света. По солнцу угадывал время. Он знал в лицо всех солдат и офицеров батальона, многих запомнил по имени, а потому мог просить любого о помощи в поисках того, кому предназначалось очередное донесение из штаба. Ему никто не отказывал. Помогали абсолютно все. Любой считал нужным оказать содействие воспитаннику своей части. При выполнении заданий командиров мальчик перестал считаться с погодой, с усталостью, с частым отсутствием возможности поесть или поспать. Он принимал пакет или донесение и в роли посыльного бежал в требуемом направлении в нужное подразделение. Со временем он настолько освоился с этой ролью, что его начинали отправлять и в другие части, находившиеся поблизости. Давали вооруженного солдата для сопровождения, если таковой был в наличии, но чаще Вите самому приходилось искать дорогу, а потом возвращаться назад.

Излюбленным же местом его пребывания стал взвод, где служили его лучшие друзья Абзал и Михаил Дронов. Куда бы они ни шли, где бы ни занимались установкой столбов или вешек для протягивания линий связи, мальчик всегда был поблизости. И всегда был готов отправиться по приказу взводного или кого другого с донесением в штаб батальона или в другое подразделение. И лишь поздно вечером он возвращался на ночлег в женский взвод, где почти каждая связистка считала его если не сыном, то младшим братом. Ему стирали форму и портянки, пришивали чистый подворотничок, стригли, помогали мыться и подкармливали чем-нибудь вкусненьким, если такое было в наличии.

— Да, Витек с бабами легко общий язык находит. Целый взвод его опекает и прислуживает, –  снова по поляне раздались колкие реплики все того же неугомонного бойца.

— Войдет к ним в землянку да как гаркнет! Чтоб все по его было! – добавил другой солдат, от чего новая волна смеха прокатилась по окрестностям поляны, где под летним солнцем отдыхали бойцы.

— А помните, когда в Белоруссию вошли, мы на постое в одной деревне стояли, –  приподнялся на локтях улыбающийся Дронов и обвел взглядом лежащих вокруг него солдат.

— Это где Витька нашего одна баба усыновить хотела? – отреагировал на его слова весельчак.

— Да! – засмеялся в ответ Михаил. –  Просила, чтоб оставили ей мальчика. Уж больно Витек ей по душе пришелся. Прямо-таки прикипела к нему.

— Ага, у самой четверо, все мальцы совсем. Мужик в партизанах сгинул. Старики мать с отцом на шее. Так она еще и Витька захотела себе забрать, –  ответил ему все тот же солдат.

— Точно, –  повернулся к нему Дронов. –  Мы ей говорим, что у него отец тут же служит, а она не верила, пока сама не увидела нашего старшину, когда он к Витьку приезжал.

— Хорошие там люди. Добрые. Встретили нас по-людски, –  медленно и негромко произнес солдат, ближе всех находившийся к Михаилу.

— Хутор у них чудом уцелел. Мужиков почти не осталось, все в партизаны ушли, а они к нам как к родным, –  добавил еще один боец, что лежал поблизости.

Слушая солдатские разговоры, Витя вспомнил, как батальон вошел в недавно освобожденную от немцев маленькую белорусскую деревню, с чудом уцелевшими домами и хозяйственными постройками. Вспомнил, как удивлялись тогда его сослуживцы тому, что везде по всей очищенной от врага территории им попадались только голые закопченные печные трубы, выглядевшие как безмолвные памятники стоявшим на их месте домам мирных людей. В этой деревне было все иначе. И о прошедшей войне ничего не напоминало, кроме испуганных глаз местных жителей, в основном стариков, женщин и детей.