Книга В сердце войны, страница 128 – Александр Карпов

— Ну в лоб или не в лоб, а за свой гарем точно застрелит! – продолжил острить боец, предлагавший Дронову сухарь.

— Ага, жил как нормальный мужик под крылом Абзала. Тот заботился о нем, как о родном сыне. А он возьми да в женский взвод связисток переметнись. Те его и пригрели, –  поддержал разговор второй солдат.

— Конечно, ему там хорошо! – добавил третий. –  Сытый, обстиранный, подворотничок и портяночки всегда чистые.

— Спит с бабами! – протянул четвертый боец, легонько толкнув лежащего рядом Витю в бок.

Солдаты засмеялись, заметно оживившись, и начали вставлять свои реплики во всеобщее обсуждение фронтовой жизни маленького бойца.

— По очереди!

— Нет, одновременно со всеми!

— Ему даже офицеры завидуют! – пошутил один из бойцов. –  Хорошо, говорят, пристроился. Мол, им бы так.

— И учительница из Горького с ним занимается по школьной программе, –  сказал второй солдат. –  Витек, у тебя что с ней, роман? Или так, поматросишь, а потом бросишь?

По поляне снова прокатился громкий смех, поддержанный звонким хохотом юного бойца. Насмеявшись вдоволь, Витя закрыл под надвинутой на лицо пилоткой глаза. При упоминании его учительницы он вспомнил о последних проведенных ею занятиях, на которых он, являясь единственным учеником, под пристальным контролем преподавателя, усердно занимался. Именно усердно, потому что иначе не мог. Не мог подвести отца, своих друзей-сослуживцев, комбата Токмакова. Не мог иначе, потому что истосковавшаяся по своей мирной профессии, надевшая солдатскую форму учительница сполна тратила всю накопившуюся в ней за время войны энергию на одного ученика. Самого дисциплинированного в ее жизни ученика, старательно выполнявшего все ее задания. Послушного, смотрящего прямо в глаза при объяснении материала, впитывающего школьную науку после двух лет, проведенных в оккупации: без школы, без учебы, в борьбе за существование. Она находила для него чистые листы бумаги, ставшие на фронте большим дефицитом, от чего даже в штабе батальона порою донесения писали на вырванных из книг и журналов листах, нанося текст между печатных строк. По ее просьбе Витя писал мелко, стараясь уместить слова компактнее, тем самым экономя драгоценную бумагу. Он оставлял как можно меньше места между строк, а задачки и вовсе решал в уме, прежде чем выводил цифры рукой.

Несмотря на наступившее лето, он не просил ее о каникулах. А сам в это время начинал все чаще и чаще замечать, что его единственная учительница порою проводит с ним занятия, едва не засыпая после ночного дежурства в батальонном узле связи. Измотанная, смертельно уставшая, она не пропускала уроков и, казалось, совсем не радовалась тому, что иногда они прерывались из-за того, что ее единственного ученика отправляют с очередным донесением комбата. Тогда он с виноватым видом вставал из-за стола и, глядя в ее красные от недосыпа глаза, удалялся прочь. Потом стремительно бежал в штаб батальона, где получал от майора Токмакова или капитана Аксенова сложенный в несколько раз лист бумаги. Он прятал его в карман гимнастерки или в пилотку и двигался дальше в указанном ими направлении. За год службы он привык следовать наставлениям отца, своих друзей – Абзала и Михаила Дронова, помкомвзвода Крылова, которые учили его внимательно слушать приказы командиров и с точностью их выполнять, прикладывая к этому максимальное количество сил и энергии. Они приучили его не жалеть себя для выполнения поставленной задачи, так как в условиях войны все задания и приказы считались боевыми, а соответственно требовали полного самопожертвования и точного исполнения любой ценой.