Книга Право на жизнь, страница 210 – Анна Денисова, Виктория Сталь

Белова медленно повернула голову и посмотрела на Аню долгим, изучающим взглядом. В тишине бункера было слышно только гудение вентиляции и тихие, сдавленные всхлипы Яны за стеклом.

— Ты предлагаешь мне подождать? — переспросила она. — Время — это роскошь, которой у меня нет. Каждый день, каждый час вирус мутирует, становится сильнее. Я не могу ждать.

— Но вы и так топчетесь на месте! — Аня сделала шаг к ней. — Ваши опыты не дают результата! Вы только губите людей! Дайте им шанс. Дайте им хотя бы неделю. Неделю, чтобы прийти в себя. А я… я помогу вам. Я буду работать с вами. Я буду записывать всё, что вы скажете. Но не трогайте детей. Пожалуйста.

Она смотрела в холодные, непроницаемые глаза Беловой и молилась про себя всем богам, в которых никогда не верила. Это был её единственный шанс. Единственный способ выиграть время. Время для Паши и Яны. Время для себя. Время, чтобы дождаться Диму.

Белова молчала, казалось, целую вечность. Её взгляд скользнул по боксам, по испуганным, заплаканным лицам подростков, по лицу пожилого мужчины, вцепившегося в решётку. Потом она снова посмотрела на Аню.

— Хорошо, — произнесла она наконец. — Неделя. У тебя есть неделя. А потом я начну опыты. И начну с них. С молодых. А пока… займёмся им. — Она кивнула в сторону бокса с пожилым мужчиной. — Он достаточно крепок, чтобы выдержать первую фазу.

Аня почувствовала, как по её щекам катятся слёзы облегчения. Она выиграла время. Совсем немного, но всё же. Она не знала, что будет делать через неделю. Но сейчас, в этот момент, это было неважно. Важно было то, что Паша и Яна пока живы. И у неё есть семь дней, чтобы что-то придумать. Семь дней, чтобы надеяться на чудо. Семь дней, чтобы ждать Диму.

Она повернулась к боксам и встретилась взглядом с Пашей. Он смотрел на неё с надеждой и страхом. Она едва заметно кивнула ему, пытаясь вложить в этот жест всю свою уверенность, которой на самом деле не чувствовала. «Я вытащу вас, — говорил её взгляд. — Обещаю. Я вытащу вас отсюда».

* * *

Вечер в лагере выдался на удивление тихим. Даже ветер, этот вечный спутник их суровой жизни, казалось, выдохся и затих, перестав швырять в окна колючие пригоршни снега. В комнате Викинга было тепло и сумрачно. Единственным источником света служила старая зелёная лампа на массивном письменном столе, отбрасывающая на стены уютный, жёлтый круг. В небольшой чугунной печке, стоявшей в углу, весело потрескивали дрова, распространяя по комнате сухое, приятное тепло и лёгкий аромат берёзового дыма. За окном, в темноте, изредка лаяли собаки, но здесь, внутри, эти звуки казались далёкими и нереальными.

Викинг сидел в своём кожаном кресле, откинувшись на высокую спинку. В одной руке он держал стакан с янтарной жидкостью — коньяк, один из немногих трофеев, которые он позволял себе. Он сделал небольшой глоток, чувствуя, как приятное, обжигающее тепло разливается по груди. Сегодня он был в приподнятом настроении. Даже более чем. Он чувствовал себя триумфатором. Дмитрий, этот упрямый, непокорный щенок, осмелившийся бросить ему вызов, был сломлен. Унижен. Растоптан. Его люди, его жалкая группа, разбежались, как крысы с тонущего корабля. Лагерь снова полностью принадлежал ему.

Ольга сидела напротив, на краешке кровати, застеленной серым армейским одеялом. На ней была его старая рубашка, которая доходила ей почти до колен. Волосы, ещё влажные после душа, рассыпались по плечам. Она держала в руках кружку с горячим чаем, но не пила. Просто смотрела на Викинга, на его расслабленную, уверенную позу, на его лицо, освещённое мягким светом лампы. Она видела в его глазах тот особенный, холодный блеск, который появлялся у него в минуты наивысшего удовлетворения. Блеск хищника, только что загнавшего добычу.