Книга Право на жизнь, страница 211 – Анна Денисова, Виктория Сталь

— Ты сегодня какой-то особенно довольный, — тихо сказала она.

Викинг перевёл на неё взгляд и усмехнулся.

— Я всегда доволен, когда восстанавливается порядок, — ответил он. — Этот Дмитрий… он был как заноза. Постоянно ныл, постоянно искал свою бабу, не видел дальше собственного носа. Он не понимал главного.

— Чего же? — спросила Ольга, хотя уже догадывалась, что он скажет.

— Правил этого нового мира, — Викинг сделал ещё один глоток и поставил стакан на стол. — Он думал, что всё ещё там, в прошлом. Где есть законы, мораль, справедливость. Где каждый имеет право на жизнь просто потому, что он родился человеком. Глупец. Этот мир сдох, Ольга. Вместе со всеми его законами. Здесь, сейчас, право на жизнь нужно заслужить. Доказать свою полезность. Свою силу. Свою готовность подчиняться и выживать. У слабых, у глупых, у бесполезных этого права нет. Они всего лишь ресурс. Материал. Пища для тех, кто сильнее.

Он замолчал, глядя на неё. В его глазах плясали отблески пламени из печки. Ольга слушала, и её пробирала дрожь. Не от холода, от его слов. От их ледяной, жестокой логики. И от того, что где-то в глубине души она понимала: он прав. В этом новом, страшном мире его правда была единственной работающей. Дмитрий со своей моралью был обречён. А Викинг — нет.

— Ты поэтому сломал его? — спросила она. — Чтобы доказать свою правоту?

— Я сломал его, потому что он бросил мне вызов, — поправил её Викинг. — Он вошёл в мой кабинет и потребовал ответа, словно мы были на равных. Я показал ему его место. Урок должен быть усвоен. Не только им, но и всеми, кто это видел. Или слышал.

Он поднялся с кресла. Его высокая, массивная фигура на мгновение заслонила свет лампы, отбросив на стену огромную, зловещую тень. Он подошёл к Ольге и остановился рядом. Она смотрела на него снизу вверх, и её сердце начинало биться чаще. Она уже не знала, что чувствует. Страх? Возбуждение? Восхищение? Отвращение? Всё смешалось в один тугой, горячий клубок где-то в низу живота. Он был чудовищем. Но он был её чудовищем. И в его тени было тепло и безопасно.

Он протянул руку и коснулся её щеки. Его пальцы, грубые и тёплые, скользнули по коже, задержались на шее, там, где бился пульс. Ольга закрыла глаза. Она чувствовала его запах — табак, коньяк, металл, кожа. Запах силы и власти. Запах, который одновременно и пугал, и притягивал её.

— Ты моя, — сказал он низким, вибрирующим голосом. — Ты это понимаешь?

— Да, — прошептала она, не открывая глаз.

Он наклонился и поцеловал её. Его поцелуй был требовательным, властным, не терпящим возражений. Он не просил, он брал. Его руки скользнули по её плечам, стягивая рубашку. Ткань с тихим шорохом упала на пол. Холодный воздух коснулся обнажённой кожи, заставив её вздрогнуть. Но его руки, горячие и сильные, тут же согрели её, прижимая к себе.

Он опрокинул её на кровать, накрыв своим большим, тяжёлым телом. Ольга задохнулась, чувствуя его вес, его силу, его неотвратимость. Она не сопротивлялась. Она и не хотела. Она просто растворилась в нём, в его власти, в его желании. Её мысли спутались, исчезли, остались только ощущения: его губы на её шее, его руки на её теле, его прерывистое, жаркое дыхание. Она стонала, впиваясь ногтями в его широкую спину, выгибаясь навстречу его движениям.