Онлайн книга «Убийственно хорош»
|
Удар, пойманный ремнем безопасности, растекся болью по груди, плечам, шее, взорвался искрами в голове. Поэтому, когда из джипа выскочили люди и кинулись ко мне, я даже не шевельнулась, отстраненно наблюдая за их действиями через каким-то чудом не покинувшие свой насест очки. Как морковку из грядки они моментально выдернули меня из машины и, шарахнув об ее бок, уставились, изумленно задрав брови. Переглянулись. — Она? Я не удержалась и идиотски хихикнула — уж больно забавными мне почему-то показались их лица и ситуация вообще. — Она. Кто же еще? — подтвердил голос из темного нутра джипа. До ломоты в зубах знакомый голос, который тут же вывел меня из ставшего уже почти привычным состояния истерии. Чеботарев! Сволочь! Я рванулась, стремясь добраться до его жирной туши. Ногтями, зубами, в морду… Гад! Но порыв мой естественно разбился, словно о каменную стену. Что для двоих здоровенных мужиков была моя птичья возня? — Что делать с ней? — Притуши и тащи сюда. Скорее. И так болтаемся тут как говно в проруби. Пока я соображала, что же может означать слово «притуши», что-то тяжелое с силой врезалось мне в висок и все… Привели в себя голоса. Судя по интонациям, «беседа» началась не только что. — Кокнуть ее и вся недолга! — ревел Чеботарев, и я невольно дернулась. — Это сделать никогда не поздно. Вопрос в целесообразности подобного действия в данный момент. М-да, — голос молодой, но какой-то почти бестелесный. Тихий полусвист, полушепот. Как у змеи… — Ты еще не знаешь ее! Чем скорее избавишься, тем меньше проблем будет! — Я понимаю, что общение с госпожой Луневой не доставило вам особого удовольствия, Владислав Николаевич, но это не значит, что следует позволять личным антипатиям мешать делу. Вы же профессионал, голубчик. Как можно! Изящненько он его! Я попыталась повернуться, чтобы разглядеть второго из собеседников, но едва приподняла голову, как в нее словно выстрелили из крупнокалиберного орудия. Боль просто-таки взорвалась внутри моей бедной черепушки. Я только успела свеситься с дивана, на котором лежала, как меня вывернуло прямо на пушистый светло-бежевый ковер, что лежал на полу. Чьи-то заботливые руки помогли мне сесть и подали большой клетчатый носовой платок. — Спасибо, — еле слышно пролепетала я и подняла глаза. Чеботарев стоял в стороне, злобно щуря пуговки глаз. Значит, помог мне тот, второй, судя по голосу, незнакомый. — Надеюсь, это ваша квартира, Владислав Николаевич. И ваш ковер, — мстительно просипела я и наконец-то перевела глаза на его собеседника, который все еще стоял рядом со мной. Он улыбался, но лучше бы он этого не делал. Узкое, какое-то высушенное лицо, активно напоминавшее мне персонажа Русских народных сказок, чья смерть, как всем известно, хранилась в яйце, а яйцо в утке, а утка… «Стоп! Опять бред какой-то!» Так вот, улыбка подходила этому холеному сухофрукту (если такое в принципе возможно), как корсет лягушке. А когда я заглянула ему в глаза! Бог ты мой! Чеботарев был сволочью, мерзавцем, гнидой, кем угодно, но он был живым человеком, со своими слабостями, маленькими или большими привязанностями, взвинченными нервами и потными ногами. Этот же словно и не жил — могильным хладом веяло от его светло голубых блеклых глаз. Мне показалось, или зрачки у него действительно были не круглыми, а узкими, вертикальными, как у холоднокровных рептилий? Он еще ничего не сделал, почти ничего не сказал, а я уже боялась его так, как никогда и никого в своей более чем разнообразной жизни. |