Книга Блистательные соперники, страница 29 – Дженнифер Линн Барнс

Вряд ли это считалось бы похищением, если бы оно длилось менее восьми часов.

— Хочешь знать, что я думаю о правильных поступках, солнце? О героических поступках? – Сейчас в голосе Слейта не слышно было ни злости, ни вообще каких-либо эмоций. – Когда у меня благородные намерения, я опаснее всего.

Например, как сейчас?

Джиджи нежно погладила мягкий мех под ней и тихим голосом произнесла:

— Ты мог бы отпустить меня.

— А ты могла бы поспать.

Не дождешься, приятель.

— Возвращаясь к теме Иви и ее психологической травмы, связанной с отцом… – важно начала Джиджи и вдруг замолчала. Потому что внезапно в ее голове несколько маленьких деталей сложились в единую картину.

Тот кулон, который она носила на протяжении игры и который оказался средством связи и совершенно точно предназначался для кого-то другого. Кого-то определенно женского пола.

А еще Джиджи вспомнила, как пытаясь вычислить игрока Иви, сосредоточилась лишь на трех из пяти участников.

И еще была ТАЙНА, которую Джиджи хранила в себе последние полтора года.

Это личное.

Проблемы с папочкой.

— Ты в порядке? – спросил Слейт. Его, видимо, насторожило ее молчание, но Джиджи едва его слышала.

Джиджи не могла перестать думать о том, как больше года назад, когда их пути со Слейтом пересеклись впервые, она искала своего отца, а Грэйсон старался скрыть правду.

ТАЙНА.

Что, если Слейт все знает? Что, если Иви тоже знает? Сердце Джиджи бешено колотилось в груди.

Проблемы с папочкой.

— Игрок Иви. – Джиджи не хотела спрашивать, но другого выхода у нее не было. – Это моя сестра?

Английская буква «H», вырезанная в хрустале. Пять и три, шесть и два. Золотой дротик. Лира осушила свой фужер. Грэйсон был прав, напиток имел легкий цветочный привкус – слегка горьковатый, но при этом сладкий. Как мед и розы.

— Забудь про все, кроме дротика, – сказал Грэйсон, стоявший рядом с ней на мозаичном полу.

— Это предложение или приказ? – ответила Лира.

— А ты подчиняешься приказам? – насмешливо спросил Грэйсон.

— Не очень хорошо.

— И ты считаешь, что я этого не заметил?

Лира едва заметно пожала плечами:

— Вероятно, заметил.

— Тогда логично предположить, что это было предложение.

Лира подняла свой золотой дротик.

— Этот узор, – сказала она, проводя ногтем большого пальца по хвостовику, и остановилась, наткнувшись на первую засечку, как тогда, в Большом зале. – Кольца прорезаны диагональными линиями.

Грэйсон быстро осмотрел свой собственный дротик:

— По окружности дротика вырезаны десять диагональных линий одинакового размера. Что это за узор?

Это ведь какая-то комбинация, разве нет? Лира закрыла глаза, вращая дротик в пальцах, нащупывая вырезы, – их было десять, как и говорил Грэйсон.

— Ты все время так делаешь, – заметил Грэйсон. – Закрываешь глаза.

— Я не визуал. – В случае Лиры это было даже преуменьшением. – Для восприятия мира мне нужно все прочувствовать.

С закрытыми глазами Лира не могла даже представить себе лицо Грэйсона, но помнила ощущения от его тела и исходящий от него аромат кедра и опавших листьев…

— Одна метка на каждые четыре кольца, – резко сказала Лира и открыла глаза. – Это схема.

— Четыре кольца. Диагональная линия. – Голос Грэйсона изменился. – Унарная система счисления^[9].

Повертев дротик в пальцах, Лира убедилась, что он прав. Теперь метки буквально бросались в глаза: четыре линии и пятая, пересекающая их по диагонали. – Пять, десять… – Она перестала считать и сразу выдала ответ: – Пятьдесят.