Книга Год багровых убийств, страница 18 – Карасуми

Телевидение транслировало арест серийной убийцы, лишившей жизни семерых детей. Нельзя было сказать, кто были эти люди в толпе у входа в ее дом: родственники жертв, местные жители или приехавшие издалека любители скандальных сенсаций. Они так плотно набились на тропинке на берегу, ведшей к ее дому, что яблоку было негде упасть. У людей в руках были метлы, биты, рыболовные крюки и другие вещи; они выкрикивали угрозы убить ее, не оставляя ей ни малейшего шанса на базовое право человека на защиту, следствие и суд. Один из журналистов решил воспользоваться ситуацией и в заголовке своей статьи окрестил Чэнь Линь Шуфэнь «первой женщиной, приговоренной к смертной казни со времени отмены военного положения». Общественное мнение постепенно становилось все более радикальным и в конце концов превратилось в лампу, мерцавшую зловещим черным светом высоко над рыбацким поселком. Окутав тьмой простой и безыскусный Шуйдиляо, мрак постепенно распространился на всю страну, погрузив ее в тревогу и беспокойство, так что суд был вынужден включить убийцу в список смертников, запретить любые свидания с ней и отклонить прошения о судебно-психиатрической экспертизе, чтобы оправдать ожидания общественности.

Это была самая значительная серия убийств в истории органов общественного порядка и безопасности Шуйдиляо, не только вызвавшая панику у местного населения, но также привлекшая пристальное внимание всего Тайваня от Наньду до Бэйчэна. Чэнь Линь Шуфэнь сейчас была знаменитостью. Любая новость о ней тут же становилась предметом всеобщего обсуждения. Родители предупреждали детей ни в коем случае не брать ничего от незнакомцев и даже полученные от знакомых людей лакомства не тянуть тут же в рот. Согласно записям Се Вэньчжэ, заключенная в тюрьме Чэнь Линь Шуфэнь хранила молчание, однако ее психическое состояние было очень нестабильным, с сильными перепадами, вплоть до того, что она даже пыталась нанести самой себе повреждения, и пришлось принудительно вводить ей транквилизаторы и сажать на специальные лекарственные препараты. Несмотря на то что те облегчили ее состояние, из-за их приема Чэнь Линь Шуфэнь стала еще более странной и начала разговаривать сама с собой. Всякий раз, когда Юэсюэ допоздна засиживалась с материалами дела, в ее голове непостижимым образом, помимо собственных мыслей, всегда начинал звучать голос Чэнь Линь Шуфэнь, каким она обращалась к тем детям.

Юэсюэ видела ее только на фотографии и в новостных выпусках по телевизору, а ее голос доносился из телевизионных динамиков, но был таким слабым, что было совершенно невозможно разобрать, о чем она говорит. Юэсюэ написала с десяток грамотно составленных ходатайств в надежде, что судья или руководство тюрьмы Наньхай пойдут на уступки и позволят доценту психологического факультета Университета Бэйчэн лично встретиться с Чэнь Линь Шуфэнь и собрать материалы, которые в том числе могут пригодиться и судье.

«Если приговор в отношении Чэнь Линь Шуфэнь будет поспешно приведен в исполнение, то это не поможет предотвратить будущие преступления, поскольку неоткуда будет узнать о мотивах, приведших к серии убийств. Это лишь поспособствует продолжению трагедии, а жизни семерых детей будут загублены зря. Надеюсь, что судья проявит понимание и позволит мне побеседовать с Чэнь Линь Шуфэнь. Я верю, что мои знания в сфере психологии и поведенческого анализа смогут помочь в данном деле».