Книга Год багровых убийств, страница 22 – Карасуми

Маленькая девочка еще не успела полюбить комиксы – она только начала знакомство с чудесными вещами, – но тут ее жизнь внезапно оборвалась. Герои манги, с которыми она познакомилась, не смогли ее спасти… Закрыв папку, Юэсюэ видела перед собой не обращенный к ней доверительный взгляд Се Вэньчжэ, а глаза этих детей, полные кристально-прозрачных слез. Они стояли в дверях, прислонились к книжному шкафу, сидели на диване и письменном столе. Восьмилетняя малышка Хуан устроилась на руках Се Вэньчжэ. Он, держа в одной руке блюдце, другой поднес чашку ко рту и сделал глоток. Малышка Хуан перебралась ему на колени, но молодой человек этого не почувствовал. Не похоже, чтобы дети звали на помощь или страдали… Они как будто сбились с пути и беспомощно стояли на распутье. Не имея ни малейшего представления о том, что произошло, все они пришли следом за красной картонной папкой, которую принес Се Вэньчжэ, и таким образом проникли в ее кабинет. Они ждали, что скажет им учитель Ван Юэсюэ по поводу того, что же все-таки произошло. Они не знали, о чем можно говорить. Оставшийся в кабинете Се Вэньчжэ продолжал болтать без остановки, но девушка уже не могла разобрать его слов – лишь видела, как он непрерывно открывает и закрывает рот; а долетавшие до нее отдельные фразы больше походили на радиопомехи. Юэсюэ смотрела на лица детей, и слезы непроизвольно катились из ее глаз.

— Ты в порядке? – донесся до нее заботливый голос. Это Се Вэньчжэ?.. Она не могла вспомнить ни одного раза, когда плакала в его присутствии. Юэсюэ отказывалась демонстрировать перед другими даже малейшую слабость; как же случилось, что она сейчас рыдает перед Се Вэньчжэ?

…Юэсюэ распахнула глаза и поняла, что голос принадлежал сидевшей на пассажирском сиденье Цзинфан. Поспешно зевнула, чтобы скрыть слезы.

— Терпимо… Просто немного устала.

Эта бесконечная поездка порядком ее утомила. На секунду отвлеклась – и тут же вспомнила Се Вэньчжэ и увидела детей…

Всю дорогу ее раздражало, что педаль газа этой старой тачки нельзя выжать сильнее. Они задержались в вечной очереди на пункте оплаты проезда, выбившись из графика, затем свернули с федеральной трассы на местный автобан, а затем – на асфальтированную проселочную дорогу, однако новым проклятием стали то тут, то там возникающие на ней светофоры. Теперь девушки неслись наперегонки со временем: один час – нет, даже минута промедления была непозволительной роскошью.

На светофоре у перекрестка Юэсюэ повернулась к Цзинфан – та ругала Се Вэньчжэ за то, что он втянул их в свое провальное исследование, и тянулась за новой банкой пива – злость требовала алкоголя. Путеводитель валялся на приборной панели. Цзинфан открыла банку, втянула пену – и тут заметила взгляд Юэсюэ, словно наблюдавшей за кормлением зверьков в зоопарке. Та улыбнулась, но промолчала. Когда загорелся зеленый свет, вдавила педаль газа в пол, и старенький автомобиль рванул вперед.

Заметив странное выражение глаз Юэсюэ и ее улыбку, Цзинфан еще раз глотнула из банки, поморщилась и продолжила болтать:

— Ты чего?

— Я? Ничего.

— У тебя взгляд сейчас совсем как у Се Вэньчжэ.

— Ты серьезно?

Цзинфан изобразила взгляд Се Вэньчжэ, а также его манеру говорить. Дорожный знак показал, что до Шуйдиляо осталось пять километров. Выражение лица Юэсюэ смягчилось, она непринужденно улыбнулась. Цзинфан обрадовалась: подруга слегка повеселела по сравнению с сегодняшним утром.