Онлайн книга «Год багровых убийств»
|
Она наблюдала такое в средней школе. Но это была не первая менструация… Это была мать Юэсюэ, Лицзяо. Лужа крови на полу принадлежала ей. Или это была кровь самой Юэсюэ?.. Воспоминания о крови были очень смутными, но они были связаны с ее матерью, с Лицзяо… Что это сейчас было? Придя в себя, Юэсюэ услышала звук бьющегося об пол стекла, а затем Лицзяо наступила на осколки босой ступней, из которой стремительно хлынула кровь. Она просачивалась в трещины в деревянном полу. Это были всего лишь порезы от стекла, но казалось, что шумит горный поток. Кровь продолжала непрерывными струйками стекать в трещины тикового пола, словно утекала жизнь. Кровь и есть жизнь… Ковер из овечьей шерсти в гостиной окрасился в розовый цвет, как будто здесь только что зарезали ягненка и еще можно было слышать отголоски его предсмертного блеяния, так похожего на рыдания шестнадцатилетней Юэсюэ. У мечущегося между одноклассниками ягненка в самом расцвете юности запульсировала артерия на шее, когда он увидел любовь всей своей жизни, но не осмелился сказать об этом вслух – только и мог, что написать об этом в своем дневнике. Там были записи, сделанные кистью, которую обмакнули в бурлящую юную кровь, и все это предстало перед глазами Лицзяо. Так это все, что случилось секунду назад и еще за секунду до этого? — Кто этот тип?! Вы в одном классе? – Лицзяо швырнула дневник на пол, который, пролетев по воздуху, словно ласточка со сломанным крылом, рухнул вниз к ногам женщины и пропитался ее кровью. Когда это произошло?.. Юэсюэ продолжала вести машину в сторону Шуйдиляо, ощущая, как сжимает в ладонях руль, а перед глазами у нее стояла картина ссоры с матерью времен обучения в средней школе. Нет, это была не картина… Девушка словно пересекла время и пространство и вошла в этот эпизод своей жизни – и в роли стороннего наблюдателя снова увидела события того дня. …На обеденном столе в изобилии стояли всевозможные яства, но ни мать, ни дочь еще не успели приступить к еде. Она запомнила, что было блюдо с тушеными рыбьими головами, специально заказанными Лицзяо в рыбной лавке. Пытаясь разобраться, сон это или самая настоящая галлюцинация, Юэсюэ обнаружила, что не в состоянии молчать, и, воспользовавшись удобным случаем, выпалила в ответ Лицзяо: — Почему ты зашла в мою комнату? — Это мой дом, а значит, твоя комната тоже моя! – Лицзяо подошла к дочери, схватила ее за воротник и влепила пощечину. – Неудивительно, что ваш учитель недавно говорил, что ты странно себя ведешь, плохо учишься, играешь в любовь, да еще в такой извращенной форме… Из-за этой внезапной пощечины в сердце Юэсюэ вспыхнуло пламя гнева. Она оттолкнула мать. — С меня хватит! Я что, не имею права на личную жизнь?! — Личную жизнь? Если б не ты, если б не твое появление, я не совершила бы такую глупость! – Лицзяо утерла слезы и резко схватила дочь за шею. – Я всем пожертвовала, чтобы вырастить тебя, а тебе подавай личную жизнь?! Лучше б ты не появлялась на свет… «Почему именно сейчас, когда больнее всего, я должна была увидеть, насколько я жалкая?» Перед глазами Юэсюэ, сжимавшей руль и гнавшей автомобиль вперед, то и дело мелькала мать, вцепившаяся в ее шею. Девушка испуганно сжала руку Цзинфан, не зная, как освободиться от мыслей о Лицзяо и остановить непрекращающую сочиться из мизинца подруги кровь. Рука Цзинфан напоминала старую водопроводную трубу, покрывшуюся ржавчиной, из которой все текла и текла соленая, пахнущая ржавым железом кровь вперемешку с гноем. Юэсюэ в панике взглянула на Цзинфан, чье равнодушное выражение лица явно свидетельствовало о том, что рука ей не принадлежит и она хотела бы выпить третью банку пива, ни на что не отвлекаясь. |