Онлайн книга «Год багровых убийств»
|
Салон автомобиля наполнил густой аромат тухлятины с продовольственного рынка Шуйдиляо. Желудок Юэсюэ сделал кульбит. Сидящая на пассажирском сиденье женщина нагнулась за банкой пива – но это была уже не Цзинфан. Неизвестно когда, но она успела превратиться в Лицзяо, которая холодно смотрела на Юэсюэ. …События того вечера на следующий день растаяли как дым. Никто не принес извинений, никто не пожелал больше касаться каких-либо деталей случившегося. До вечера того дня, когда Юэсюэ собиралась покинуть отчий дом и отправиться на учебу в США. Она как раз укладывала чемодан в гостиной, а мать равнодушно смотрела телевизор, словно ее дочь собиралась не на другой континент, а на пару дней с ночевкой на Гору Радости [20]. Несмотря на то что Юэсюэ уже была совершеннолетней, она не придавала этому значения и продолжала смотреть на нее свысока. …Обивка пассажирского сиденья и стоявший на коврике в ногах маленький переносной холодильник уже были порядочно заляпаны кровью. Лицзяо нагнулась, взялась за ручку холодильника и открыла его. Кровь хлынула в холодильник, быстро окрасив лед в цвет клубничного джема. Лицзяо достала банку пива, всю покрытую кровью, по-прежнему глядя на Юэсюэ. Кровь фонтаном хлестала из ее открывающегося и закрывающегося рта, клокотала у нее в горле; вязкая густая кровь заполняла ее ротовую полость, отчего ее голос было не разобрать, однако слова, которые она произнесла, были отчетливо слышны: — Такой ты видишь свою мать? Юэсюэ замутило, на лбу проступил холодный пот, рубашка на спине промокла от пота. Она больше не видела дорогу перед собой и пейзаж за окном, только сплошную красную мазню. Была ли это игра света или настоящая жидкость, но все, начиная от облаков, плывущих в небе, и заканчивая изумрудно-голубым сельским пейзажем за окном, целиком и полностью стало сплошного красного цвета. Одной рукой Юэсюэ крепко сжимала руль, пристально глядя на дорогу перед собой, но ее расфокусированный взгляд был сосредоточен на первоначально заданном направлении. Красное марево, стоявшее в зените, наконец опустилось вниз, полностью окутав лобовое стекло. Юэсюэ тут же включила дворники, чтобы смыть его со стекла, но до нее доносился лишь шум щеток, скребущих по стеклу и с каждым движением все гуще и гуще размазывающих красноту по лобовому стеклу, а затем, повинуясь напору ветра и наклону стекла, красная мгла вновь собралась в его центре. Звук непрерывного движения дворников превратился в шум бурлящего потока, а красная каша оказалась кровью или какой-то другой жидкостью неизвестного происхождения, которая, падая с неба, полностью залила лобовое стекло и дорогу. — Где мама? – раздался детский голос с заднего сиденья. Юэсюэ бросила взгляд в зеркало заднего вида – и насчитала одну за другой… раз, два, три, четыре, пять, шесть… семь детских головок. Дети сбились в кучу. Все они были в этом досье. Как только Юэсюэ взглянула на них, они внезапно по очереди начали лихорадочно разевать рты, из которых доносилось бульканье. Затем у всех изо рта одновременно фонтаном хлынули кровь и гной, пошла пена. — Где мама? Сидевшая на пассажирском сиденье Лицзяо повернулась и пристально посмотрела на Юэсюэ. Та закрыла глаза в надежде, что этот кошмар вернется туда, откуда пришел. В надежде, что, когда она откроет глаза, это зрелище исчезнет само собой… |